Трижды заклятый или СЛАМОНА

Корабль Черной Королевы уходил все дальше, там в ярко освещенной каюте королева пила чай с де Свином, смеялась и целовала герцога в тройной подбородок; призрак, пытавшийся спасти принца, бесследно исчез, и дельфины уплыли неизвестно куда… А Дэви сидел на мокром прибрежном песке в окружении полурыб-полуженщин и выл, словно потерявший свое логово волчонок. Уж лучше бы он утонул в море!

К его губам прижался край раковины-чаши, он хлебнул горькой жидкости, поперхнулся и посмотрел на Яниссу.

— Пей, — шепнула она. — Это роса забудь-травы.

Если выпьешь ее, позабудешь все, что было с тобой раньше, и станешь моим сыном. Пей, малыш!

Дэви заглянул в голубые глаза русалки и выпил до дна горько-жгучую смесь из волшебной росы и собственных слез.

А пока он пил, Янисса бормотала заклинание:

— Ты забудь-траву срываешь —

все, что было, забываешь.

Ты забудь-травой пройдешь —

как в тумане пропадешь.

Все забудь-травой сотрется,

пропадет и не вернется,

ты не видел ничего,

ты не слышал ничего,

ты не помнишь ничего!

А теперь — спать, Дэви.

Завтра ты познакомишься со всеми ребятами и их мамами, завтра я покажу тебе Драконью бухту и хрустальные гроты, а сейчас — спать… Спать, сынок.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ИННЭРМАЛ

Любой демон бури, летающий по обе стороны Края Света, скажет, что в мире нет острова прекраснее Иннэрмала. И нет острова безопаснее, потому что кольцо рифов надежно защищает Иннэрмал от акул, бурь и кораблей. Только одной маленькой яхте «Дельфин» удалось бросить якорь в Песчаной Бухте: эту яхту, разбившуюся однажды грозовой ночью у Поющих Скал, перетащили через рифы сами морские люди, и она стала домом для Дэви и его мамы, русалки Яниссы.

Сын Яниссы не мог дышать под водой и жить в подводном хрустальном дворце, в каких живут русалки и их дети, зато умел и мог многое другое, чего не умел и не мог больше никто из морского народа.

Дэви запросто бегал по суше, понимал язык обитателей леса и ладил даже с королевскими кобрами. В лунные ночи он охотился с волками Зеленой Лощины, бывал в тайных урочищах слонов и плавал наперегонки с ягуаром Тангой в быстрых водах реки Сконы.

Он знал множество лесных сказок (а может, былей), умел мурлыкать колыбельные песни пантер и изображать боевые кличи слонов… И он был таким сильным, что однажды в одиночку отнес обратно в море выброшенного на берег китенка.

Дэви знал все наречия здешних рыб, и самая угрюмая мурена по кличке «Старая Грымза» ворчливо окликала его: «Охэй!», когда он проплывал мимо.