Трижды заклятый или СЛАМОНА

Камни под ногами внезапно поменялись местами с сумрачным небом, пропахший гарью и морской солью мир закружился, и всё провалилось в темноту.

*

По его лицу метались быстрые огни, над головой что-то нависло, и Дэви на мгновение показалось – он снова под каменными завалами в рухнувшем маяке.

Нет. Все было гораздо хуже!

Он лежал на нижней полке вагона, глядя на верхнюю полку. Неподалеку кто-то грозно рычал…

Храпел.

Господин Пак.

Поезд.

Поезд в Мурленбург.

Его везут в филологическую школу, не в «мутном сне», а наяву!

Дэви откинул одеяло, спрыгнул на пол, споткнулся, задел столик, на котором что-то зазвенело.

Храп прервался.

— Э-э… Джон, ты куда?...

— Мне нужно домой…

— Что? Э, нет, стоп-стоп-стоп!

Большая лапа схватила его за руку выше локтя.

Дэви запросто бы вырвался, но Джон даже не попытался это сделать. Съежившись, он остался сидеть на полке, на которую его толкнул воспитатель.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. МУРЛЕНБУРГСКИЙ ПРИЮТ

— Джон, это твой новый воспитатель, господин Куси.

— А. Явился. Я уж надеялся — не приедет.

Мильн, сидя на краешке стула, робко поднял глаза на человека, который вошел в директорский кабинет. Воспитатель был похож на бандита Пенна из ковбойского сериала «Черный ястреб»: такой же высокий, плечистый, курносый, в голубой рубашке и серых джинсах. Заложив руки за спину, он посмотрел на Мильна и щелкнул языком.

— Всю жизнь мечтал нянчиться с вундеркиндами.

«Я тоже всю жизнь только о тебе и мечтал.

— Джон к вам совсем ненадолго. — Господин Пак защелкнул свой кейс и встал. — Только пока в школе идет ремонт. От силы на…

— Знаю я эти «ненадолго», — грубо перебил воспитатель. – В прошлом году мне подкинули одного «ненадолго», вожусь с ним до сих пор. — Господин Куси шагнул к Джону и за руку сдернул его со стула. — Ладно, вундеркинд, пошли. Живее перебирай ножками!

Джон рысцой припустил рядом с воспитателем и только возле порога рискнул обернуться.

Здешнего директора не интересовало ничего, кроме бумаг, разложенных на столе. Господин Пак стоял с удивлённо приоткрытым ртом, прижимая к круглому пузу кейс: он явно не ожидал такого стремительного прощания, но не собирался отбивать своего воспитанника у ковбойского бандита. Таким Джон и запомнил того, кто много лет учил его, что такое хорошо и что такое плохо, а потом запросто бросил в приюте, в лапах человека, сказавшего заклинание «сламона».