Трижды заклятый или СЛАМОНА

– Идем, идем скорей…

Но верещатели услышали вопрос и заговорили, перебивая друг друга:

— Конрад – самый добрый и самый мудрый человек в Запределье!

— Конрад – единственный в мире Великий Маг!

— Конрад трудится не покладая рук, чтобы освободить города, захваченные подлой нечистью…

— Как освободил Ассагардон? – не выдержал Дэви.

— Ассагардон разрушила нечистая сила! – завопил тощий верещатель так пронзительно, что Ильми вздрогнула.

— А ты знаешь, друг мой, почему нечистики называют себя Древними? — Пухлый верещатель продолжал говорить мягким, проникновенным голосом.

— Потому что они — древнее зло! Выродки! Кровососы! Убийцы! – завизжал худой.

У Дэви тонко зазвенело в ушах и поплыло перед глазами. Он затряс головой, звон стал глуше, но муть осталась… Потому что изо ртов продолжавших говорить верещателей потекли дымные струйки. Струйки опускались к полу, густея, из серых становясь черными; вот они добрались до Щита и расползлись по радужному барьеру жадными щупальцами.

«Черный морок, о котором говорил альк в маяке…»

Дэви хотел отступить к двери, но не смог: у него ослабели ноги, он с трудом удержал меч в опустившейся руке.

Молнии в клинке погасли, его края порыжели, словно тронутые ржавчиной, а верещатели, подступая к магическому барьеру, все говорили и говорили.

— Нечистики – исконные враги человеческого рода, — убеждал пухлый (морок клубился у его колен). – Диву даешься, что некоторые люди, отвергнув добро, могут вставать на сторону зла…

— Как это сделал смотритель ассагардонского маяка Теварец! – завизжал тощий.

– Самозваный маг! Предатель! Детоубийца!

— Врешь. — Дэви с трудом поднял меч и направил на визгливого. – Теварец не такой…

— Такой! Все это знают! – завопил верещатель. – Чтобы сделаться магом, он убивал невинных детей! И на их крови замешивал свои черные заклятья!

— Стань, кем был! – отчаянно выкрикнул Дэви.

Ничего не случилось.

Верещатели продолжали говорить, и вот щупальца морока прорвали Щит. Пухлый верещатель первым шагнул в брешь, показал на Ильми и доверительно сказал:

— Пусть тебя не вводит в заблуждение невинный вид этого отродья, друг мой.

Оно прикидывается безобидным, но в любой миг может перегрызть тебе горло…

Дэви посмотрел на Ильми. У нее дрожали губы, в глазах наливались слезы.

— Я плохая? – спросила она.

Как ни странно, ее тихий голосок легко прорвался сквозь верещание. Дэви тряхнул головой и взглянул на Ронгхэльма — тот, зевая, похлопывал себя мечом по рваной штанине.

— Скучно брешут, — пожал плечом заморок.