Алмаз Времени. Том 1. Скитания

Это чистое самоубийство! Ну, не прав я?

— Да, разумеется, — скромно кивал головой Сварт, привычно подсчитывая прибыль хозяина.

За три года его ни разу не уличили в воровстве. И он ни разу не ошибся в расчетах, за что заслужил некоторое доверие со стороны хозяина.

— Вот и я о том же, — ворчал тот. — Не представляю, кто его грохнул. Может, кто из команды. А сваливают на нас.

И только Сварт знал правду: это он убил джинна. Даже теперь, на плоту, он плотоядно улыбался, смакуя свою победу.

Это он незаметной тенью прокрался на паровой корабль.

Никто не замечал десятилетнего мальчишку, крадущегося между тюков. Брошенные дети — почти невидимки. Но никто не подозревал, насколько они могут быть опасны с коротким ножом, украденным у вышибалы.

Убийца-джинн спал в гамаке, так крепко, будто ничего не случилось. Как будто человеческая жизнь не имела значения. Его не терзала тяжесть преступления. Тогда почему холодная рука отмщения должна была дрогнуть? Не дрогнула.

Тогда-то Сварт впервые пролил кровь, бесшумно и ловко провел лезвием по горлу огненной твари.

И джинн захлебнулся. Чтобы умирающий не разбудил никого из товарищей, Сварт накрыл ему голову грязной подушкой. Так его утром и нашли, в пропитанном кровью гамаке. А новый убийца скрылся, унося с собой воспоминание, чудесное, пьянящее.

Тогда он впервые почувствовал себя если не божеством, то значимым созданием этого мира. Он убил джинна — не каждый человек сумел бы. Он убил!

Шел ради мести, но вернулся тем, кто наслаждается уничтожением жизни.

Его не выворачивало, не тряслись руки. Тело совсем не бунтовало против собственной новой сущности. Нет, о нет! Он ощущал невероятное упоение и почти безмятежность.

Хотелось повторить. Хотелось снова обрести это невероятное ощущение покоя и завершенности. Будто он существовал расколотым, а с первым убийством вдруг обрел целостность. Но чувство улетучивалось слишком быстро. И все его существо жаждало повторения.

Появилась мечта научиться владеть мечом и повторить еще раз.

И еще. И еще! Блеск монет и блеск клинка — два непреодолимо манящих маяка.

— Это сделал я, — шептал себе Сварт в тишине чердака. И заснул со сладким ощущением покоя. И после пробуждения его не покидало пьянящее чувство превосходства.

Но через двое суток он встрепенулся посреди ночи от запаха дыма. А когда открыл глаза, не смог разглядеть ничего вокруг себя. Он кинулся к лестнице, но чердачный люк раскалился, доски медленно обугливались.