Ужас из-за Грани

Другие – около десяти рослых и плечистых мужчин – бились в танце: резком, гротескном. Движения их напоминали лихорадочные дерганья марионетки в руках неумелого кукловода. Последний и единственный, чье лицо не скрывала раскрашенная деревянная маска или меховой капюшон, стоял над плоским камнем. Грубой работы нож сверкал, отражая всполохи костра. Мужчина – судя по огромным клыкам и серо-зеленой коже – орк, поднял его высоко над головой. Закрыв глаза, он напевал что-то на жутком рычащем наречие.

Сверток.

Полуэльф с запозданием заметил нечто, лежащее на камне – прямо перед орком – под острием его ножа. Оно было маленьким, и от взора Эйнеке его скрывала оленья шкура. Эйнеке сощурился – уловил движение. Крохотная ручка на миг выглянула из свертка. Хватанула воздух. Сжалась и тут же разжалась. Хныканье. Его полуэльф едва различил за всем тем шумом, что царил над поляной. Смысл происходящего сложился в уме:

«Это ритуал. Жертвоприношение».

Желания выходить из укрытия у Эйнеке поубавилось, хоть и растекающееся от костра тепло манило его продрогшее и замерзшее существо.

Эйнеке не пугали чужие традиции. Эльфы – народ, среди которого он вырос – порой тоже прибегали к некоторым… не вполне приятным кровавым обрядам. Однако его пугала возможность оказаться следующей жертвой на каменном алтаре. Он не понимал орочьего языка и не знал сколь сокровенно для орков творящееся на поляне действо. Получить нож в грудь из-за недопонимания – не лучшая смерть!

«К тому же они могут быть… не слишком расположены к чужакам!» - подумал полуэльф, тихо отступая от зарослей.

Здравый смысл советовал ему убираться немедленно и подальше. Плевать на тепло и на костер! Свой разведет. И без чужой помощи справится! Как-нибудь…

Не торопись! - прошелестело в уме.

Эйнеке замер, одновременно и удивленный, и испуганный. Это был не его голос! Полуэльф это знал наверняка. Его собственный… он звучал иначе, даже в уме!

С-с-смотри! - прошипело властно. Оцепенение охватило полукровку.

Он…

Он смотрел.

Танец становился все более быстрым и рваным. Движения орков в масках напоминали теперь не трепыхания кукол, а что-то… что-то совсем безумное, выходящее за грань! Ритм, заданный барабаном, достиг пика. Слова орка у алтаря… они звучали громко. Громче, чем все прочее на милю окрест. Эйнеке не понимал слов. По-прежнему не мог ничего разобрать в чужой грубой речи, однако… Он улавливал смысл.

Молитва.

Некое ее подобие.