Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

По заливистому смеху спутницы он понял, что пятый портер всё же чуть затуманил зеркало его сообразительности. Видимо, с последним аргументом следовало слегка повременить.

Глава 3

По-хорошему, в том разговоре он сделал всего одну ошибку. Но понял гном это лишь через половину дня, когда они с Алиёй, в очередной раз отвалившись друг от друга на белых шелковых простынях её семейного жилища, с удивлением услышали звук проворачивающегося в дверном замке ключа.

- Упс, муж пришёл, - озадаченно произнесла орчанка. – Хм, странно.

Он же до утра должен быть на службе... И чего это его черти раньше времени принесли?

Бронкс отлично помнил: в кабаке род занятий мужа она называла не службой, а работой.

Скажи она слово «служба» изначально, он бы ни за что не упустил этого и поинтересовался бы в ответ: а кто это у нас муж?

Костеря себя за такую неосмотрительность, он запоздало сообразил: а ведь сутками не только подавальщики в кабаках работают.

Сейчас же, вид здоровенного старшего офицера городской стражи, сверкающего новыми погонами и вынужденного пригибаться, чтобы пройти в стандартные двери, пробудил в Бронксе целую бурю противоречивых чувств.

Обнаруженная в собственном доме картина громилу, обряженного в форму служителя закона, похоже, не просто не обрадовала, а и вовсе уязвила в самое сердце.

- Оно и понятно, - тоскливо пробормотал сам себе Бронкс, прикидывая возможные дальнейшие действия.

Откровенно говоря, перед таким выбором он ещё в жизни не стоял.

Да, ранее случались моменты, когда, казалось, с Костлявой не разминуться.

Но все предыдущие разы гном в сходных обстоятельствах отвечал исключительно за себя; максимум - за таких же товарищей, которые знали, на что шли, либо вполне сами за себя могли постоять.

Сейчас же здоровенный детина, обличённый почти непререкаемой властью, именно в этот момент и в данном месте, взревев раненым в жопу диким зверем, застыл прямо в дверях. После чего принялся судорожно лапать кобуру, в которой, несомненно, находился какой-нибудь служебной самострел.

На Бронкса тут же накатило ледяное спокойствие. В те моменты, когда рисковал он сам, говорить об эмоциях ещё было уместно. Сейчас же рядом с ним, на кровати, находилась беззащитная женщина (которую, в случае беспредельных действий её супруга, тоже могло зацепить).

Сам гном, увы, был не вооружён.

Законно носить любое оружие на территории города разрешалось исключительно городской и полицейской страже.

Чисто теоретически, такие же права еще имела армия.