Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

- А и виски у них неплох, - крякнул Бронкс, закусывая какой-то первой попавшейся травой с тарелки Макпал.

Решив не частить (уж больно горшок для супа был увесист), он досчитал до двух и решительно поднялся: пришедшее в голову правильное решение только окрепло в своей чёткой форме.

Бронкс прошагал на эстрадку, на которой вполголоса наяривал какую-то лободу пародийный (судя по замашкам) музыкальный коллектив.

Задав вопрос, Бронкс тут же получил на него ответ.

И уверенно вышел на середину сцены, отмахивая рукой оговоренную команду артистам.

Оркестр из хуманов заказанную им песню, оказывается, знал. И взял за аккомпанемент вшивых три серебряка.

Ровно через мгновение полилась мелодия проигрыша, и бывший полусотник девятой гномьей горнокопытной, дождавшись нужного места, во всё горло запел:

- Жаңбыр жаңбыр жау,

Бәрі мәңгі тұрмайды…

С нескрываемым удовольствием примечая прямо с эстрады, как из рукомойни, словно ошпаренные, выскочили двое дроу и заметались взглядом по залу – а кто поёт-то?

Остававшийся за столом их соплеменник тоже смотрел на сцену со своего места с нескрываемой ненавистью.

- Сол өмірлік сәт

Есімде қалмайды-ы-ы!

Старательно выводил Бронкс, радостно наблюдая просыпающийся интерес всего зала.

- Шудың бойында сені іздедім,

Бәрі ойымда, үміт үзбедім!

Звать надежду повторно не потребовалось. Провидение явно было на стороне Бронкса. За столь малое время, ничего непоправимого в рукомойне произойти не могло.

***

Бронкс куражился, как мог.

Выкидывал коленца, изображал надругательство над вражеской конницей, причём не разделяя коней и всадников.

Виски явно был отменным.

Смешно конечно; но зал вполне впечатлился искренностью исполнителя и содержанием текста: вскоре со своих мест, тоже приплясывая, почти все присутствующие в зале орки подпевали гному. Притопывая вслед за ним, пусть и сидя.

Как оказалось, очень многим из местных эта песня была знакома и из памяти не истёрлась, хоть и пелась не на их родном языке.

Другое дело, что именно Бронксу, да при дроу, петь её, возможно, и не стоило. Ну или надо было исполнять её не иначе как в присутствии своей полусотни, без которой такое лучше было не начинать.

Когда-то, возле той самой реки, упоминающейся в песне, девятая горнокопытная стояла несколько месяцев в гордом одиночестве против значительно превосходящих сил противника.