Гарем и лёгкость. Книга от депрессии

Потом, если что, можно будет и о большем говорить... Это ошибка! Люблю другую ибо.

Выдав столь сложное построение на чистом гномьем, Бронкс с удовлетворением обозрел вопиющую степень удивления на лице соплеменницы.

- Да ты… Да пошёл ты!.. – взвилась в воздухе та и через мгновение громко хлопнула дверями.

- Да-да, я люблю другую женщину! – заорал в окно ювелир вслед ей, для чего ему пришлось высунуться по пояс.

Видимо, травмы души Бронкса были сейчас так велики, что он недостойно вымещал их на подвернувшейся под руку гноме.

- А ведь и вправду достала, - сказал он сам себе, слезая с окна. – Хорошо, орал хоть по-нашему: никто кроме неё не понял... М-да, жаль девицу. Но – на всех страждущих не женишься…

Отчего-то перед глазами вновь встал образ Нургуль и по сердцу язвой резанула мысль об утрате её амулета.

- Да как же она мне теперь позвонит?! – с запозданием дошло до гнома.

Глава 13

На одной из центральных городских улиц все, проходившие сегодня днём мимо лавки золотых дел мастера из народа гномов, имели возможность поначалу удивиться, когда в ту лавку ни с того ни с сего завалилась стража, ещё и вместе с фискалами.

Через какое-то время представители закона, впрочем, ушли - видимо, решив там все свои дела. Почти незамеченным остался и визит Специального Приказа, но те вообще к работе своей лишнего внимания старались не привлекать.

Ещё через некоторое время субтильная и худая гнома (миловидная достаточно девчушка, трудившаяся в Банке рядом) устроила в той самой лавке такую бучу, которая не всегда иной правоверной жене удаётся, заставшей мужа на горячем с более молодой соседкой (или с собственной младшей сестрой, что случалось даже чаще).

Спустя несколько минут, покрасневшая и трясущаяся от гнева гномья девица по имени Арман молнией вылетела из обиталища соплеменника-ювелира, оглушительно хлопнув при этом тяжеленной железной дверью.

Дверь, правда, была не железной, а стальной; но знать об этом соседи не могли.

Сама лавка, кстати, хоть открыта была и недавно, но в витрине своей сверкала серебряной скульптурной полностью голой фемины.

Ради лицезрения коей немало орков побогаче, гуляя с жёнами и спутницами, специально делали через ту улицу крюк: оговорившись интересом к иноземной концепции скульптуры, проходя мимо, можно было вполне законно потаращиться на приятную голую бабу усреднённого орко-эльфийского народа, изготовленную в половину своего предполагаемого настоящего роста.