Двое из бара

Большая кошачья морда, усы неестественно прямые, белые, сильно выделяющиеся большие голубые глаза, как два чайных блюдца, заглядывают тебе в душу, одновременно завораживая и пугая глубиной своего взора, радужка глаз поблёскивала золотом. По шерстяной морде рассредоточены мелкие чёрные пятна, а над глазами в полудуге чёрные линии, придающие схожесть с густыми бровям. Создавалось двоякое впечатление, что на меня смотрит разумный хищник или любопытный человек. Огромная пасть, способная спокойно проглотить мою голову и, наверное, раздавить как арбуз.

Животное зевнуло, в очередной раз показав всю прелесть белых клыков. Уши вроде как у обычных кошачьих, разве что кисточки на кончиках смешно дёргались, когда животное шевелило ими.

Андрей:

Большая кошка, чем-то похожая на млекопитающее ирбис, уселась перед нами на краю каменного выступа пруда и начала, как мне показалось, внимательно нас рассматривать, иногда, оголяя свои клыки, невзначай намекая, чтоб мы не двигались и стояли смирно. Её поочерёдный взгляд то на меня, то на Александра красноречиво говорил — «Вот тебя я съем первым, а вот ты будешь на десерт».

— Ррр, мяу.

И тут Александр сделал шаг вперёд навстречу кошке, остановился. От зверя не последовало никакой реакции. Потом ещё шаг, третий, и Александр Артурович уже на расстоянии вытянутой руки стоит возле огромной кошки, а я только и успел протянуть в его сторону свою руку, пытаясь остановить и при этом стараясь не делать резких движений, хотел окликнуть своего друга, явно поступающего так глупо, но горло резко пересохло, и слова увязли в глухом кашле.

От невозможности ещё что-то сделать зажмурился, и в голове сразу представилась картина: могилка Александра с надписью на надгробном камне — «Умер, пытаясь погладить снежного барса». Потом в голову ворвались мысли, как бы объясняющие поступки моего товарища — чёртов любитель живности. Вспомнились привычки друга, постоянно пытавшегося погладить чьего-то домашнего питомца в гостях у знакомых. Хотя по нему и не скажешь, но зверюшек он любит, есть у него такая слабость — зоофил неугомонный. Пока мысли пробегали в голове, я приоткрыл глаза, находясь в небольшом остолбенении и немного пошатываясь, попытался схватить друга за шкирку и оттащить от опасной зверюшки.

Как ни странно, но и животное по отношению к нему вело себя спокойно и сдержанно.

И вот сейчас, Александр стоит так близко к опасному зверю, чья шёрстка при освящении луны интересно переливается, чуть ли не меняя цвет.