Лекарь. Второй пояс

Радуйся, птицеголовый. Пусть ваш ошейник и не даёт мне пользоваться талантом Указов, не даёт мне отменить свои же ограничения, но среди них есть одно заковыристое, которое разрешает мне лгать, даже держа руку на амулете Истины. Что мне твой приказ о правдивых ответах? Не вижу, что происходит с Указами и контрактом над моей головой, но не сомневаюсь: они сейчас полыхают символами. Только и ты, птицеголовый, этого не видишь. И не увидишь, пока не станет поздно.

— Слуга, приказываю тебе напасть на стражника слева.

Я вскинулся, уставился на Домара, промедлил всего вдох, пытаясь понять, чего он добивается, но на этот раз от условий контракта меня ничего не защищало. В макушку словно вбили штырь, который пробил голову насквозь, ушёл в грудь, коснулся странного и чужого шара в ней и тот вспыхнул, выжигая меня изнутри. Выбора не оставалось. До стражника всего шаг, но тело меня не слушалось, я не смог даже встать с колен, лишь беспомощно повалился ничком. Всё что сумел — выбросить в его сторону руку. И огонь внутри притух.

Я тут же подтянулся, извиваясь на камнях, попробовал выбросить вперёд вторую руку. Я не могу умереть на этих камнях. Рядом мама и Лейла. Рядом вся моя семья. Я должен выжить. Подтянулся ещё немного. Голос Домара прекратил мою муку:

— Остановись, слуга. Я доволен.

Я лежал, уронив голову на холодный камень. Он словно вытягивал из меня остатки боли, помогал мыслям собраться в одно целое. В одном я уверен: Домар умрёт. Не знаю к чему здесь привыкли местные. Может, такие унижения здесь в порядке вещей и через пять лет, расставаясь с хозяевами, слуги лишь улыбаются: «Ах, как жаль вас покидать, хозяин».

Может быть, хотя и сомнительно. Но я знаю, что отныне я и Саул — враги. Когда избавлюсь от ошейника и контракта, я уничтожу их всех. Равой говорил, что добавление крови и силы на особый контракт словно добавляет ему твоё Возвышение. Такой контракт становился на одну или даже две звезды выше давшего кровь, складывая силы двух человек.

Пусть случилось худшее и контракт, высосавший моё немалое средоточие, стал контрактом Мастера третьей звезды.

Я во Втором поясе. Сколько времени у меня займёт путь к третьей звезде? Год? Я потерплю год.

— Вставай, слуга. Или мне отдать приказ?

Руки дрожали, заставляя меня кривиться от злости. Слабак. Всего одно наказание и тело уже подвело? Где же идеальная закалка? Ему не хватает закалки болью и унижением? Забыл пески?

Но на птицеголового я взглянул с лёгкой заискивающей улыбкой.