Лекарь. Второй пояс

— Господин?

— Уже лучше, — Домар махнул рукой. — Видишь вон у того стражника контракты? Подай их мне.

Я заставлял себя шагать, заставлял поднимать руки. Я сам подавал Домару контракты, которые делали из моих родных слуг его семьи. Домар думал, что я так спокоен из-за страха перед болью? Он ошибался. Я сгорал от ненависти к себе. Я так спокоен внешне, потому что знал, как Домар умрёт.

Глава 2

— Так.

В широкой открытой беседке сидел скрюченный и бородатый старикашка. Позади него поднималась из зелени сада красная крыша здания.

Я предполагал, что того самого, где жили Саул. Не зря же нас провели через ворота во вторую часть поместья, где обычно жили хозяева. И слуги. Стражники выстроили нас перед этим старикашкой. А он внимательно оглядел и вслух посетовал:

— Так вот, что считает прибытком мой сын Домар: мальчишка, у которого есть только пустые звёзды.

— Отец.

Стражники расступились с пути Домара. Он в несколько шагов оказался внутри беседки рядом со старикашкой, бросил на столик перед ним наши кисеты, склонился к уху.

Я сделал себя бесполезным в сражении, но Возвышение полностью со мной. Жаль, что всё равно слышал лишь обрывки фраз:

— Даже если... пустые, то звёздами они... не перестали... взгляни... талант...

— Ты же сказал, он, — жест старикашки не оставлял сомнений, про кого он говорит, — сжёг себе все меридианы.

— Какая им разница?

— Уверен?

— Даже если... то сколько лет... б... растить самим? Я увидел шанс, я... Считаешь, неправ?

Старикашка перевёл взгляд на меня:

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

.. господин.

— Четырнадцать. Не могу поверить. Гарой должен был вцепиться в него зубами, уж их-то лекари хороши.

— Да он даже не сумел увидеть его силы. Сожжённый росток. Он даже не нагнулся за ним.

— Зачем... им он?

Домар ухмыльнулся и снова по-птичьи кивнул:

— Пригодится.

Старикашка покачал головой:

— Ты... неправ... когда связался...

— Мне надоело... прозябать...

— Мальчишка!

Я едва удержался от ухмылки. Вроде и не до веселья, минуло полсотни вдохов, как все мы стали слугами.

Остальные, правда, всего на два года, в отличие от меня. И всё же мы потеряли свободу. А я уже веселюсь. Но слышать, как Домара с его сединой называют мальчишкой, равняя со мной? Впрочем, если старикашка — отец Домара, то неудивительно. Сколько же лет самому старикашке? Он выглядит даже старше моих стариков, что до сих пор не пришли в себя. Кроме того, у него две трети волос тёмно-красные, густо смешанные с сединой. И вокруг нас Второй пояс.