Кобра клана Шенгай

Ямато Шенгай, глава клана и шаман, взывает к Плетунье, предлагая то, что даже боги не всегда соглашаются брать.

Он чертит заговорённым кайкэном на сырой земле кандзи за кандзи. По его пальцам стекает кровь из разрезанной ладони. Рёку вытекает вместе с кровью, поэтому туман красный, а не фиолетовый. Рукоять-кобра кайкэна переливается лунным серебром. Её капюшон раздувается, глаза сверкают как проклятые аметисты, а раздвоенный язык то и дело выскальзывает из пасти. И вокруг разливается такое шипение, что, кажется, нас окружили сотни змей.

Дед отдаёт рёку всей семьи Плетуньи взамен на… сон.

Сон ровно до того момента, когда придёт время, чтобы всем проснуться. Частьсобранной силы богиня вернёт тому, кого посчитает самым достойным. Тому, кто сумеет возродить клан и вернуть ему былое величие. А ещё укрепить статус Плетуньи в Тайоганори.

Ветер не даёт дышать. Треплет волосы и одежду. Мнехочется убрать лезущую в глаза чёлку, которую по дури своей решила отрастить,но вышло ещё хуже, в итоге резко отрезала сама, после чего наша нянька охала и ахала.

Как же так, юная госпожа? Что же вы с собой сделали, юная госпожа?Гордиться нечем, но на тот момент я считала, что иного выхода нет…

Моё горло сдавливает тисками. Красный туман кружится, перед глазами всё плывёт.

Тории вспыхивают, слепя глаза.

Меня сносит на землю. Щеку больно расцарапывает попавшийся камень. Кэцу кричит от боли. Рядом раздаётся чей-то хриплый стон.

Ичиго? Мама? Папа?

А потом накрывает меня.

Словно кто-то опрокидывает сверху таз с кипятком.

Крик застревает в горле. Все мышцы выкручивает, кровь шумит в ушах, я не понимаю, где верх, а где низ. Всё потому, что рёку бешеным потоком вытекает изтела и несется к открывшемуся проходу в тории.

Из горла рвётся крик.

Я теряю жизненную силу, я теряю свою рёку, которая может никогда не вернуться. Ужас затапливает с ног до головы. На задний план отступает даже боль. Нет! Не хочу так! Не хочу жить калекой! Нет!

Ветер становится ураганом. Поднимает с земли

листья, деревья и камни.

Подхватывает меня ледяными руками, кружит в безумномтанце. Я зажмуриваюсь, чтобы не сойти с ума.

– Не хочу, не хочу, не хочу, – шепчу будто мантру,зная, что меня никто не услышит.

Но это единственное, что сейчас можно сделать,чтобы хоть как-то удержать ускользающее сознание. Почему-то кажется, что это безумно важно. Если я продержусь, то станет легче.

Что-то обжигает губу, словно хлестнули плетью. Во рту появляется солоноватый привкус крови.