Дорогой скорби: падение, огонь и покаяние

Они мне тоже нравятся.

- Гэ’эль, - Азариэль положил ладонь на руку девушки, чувствуя тепло эльфийского тела и тягу родственной души. – Ради этих конфет… ради тебя, я хоть в Обливион.

- Понимаю. Как за Лирой там? – улыбнулась в ответ девушка и тут же поняла, что её вопрос был не уместен.

Азариэль снова впал в раздумья, только без прежней угрюмости, пока вкус шоколада на языке. В его пальцах снова зажата палка и он ей помешал угольки, злобно прошептав:

- Чёртов Аль’Ка–Атран.

- Азариэль, то, что случилось в Эльсвейре не твоя вина.

Тебе не следует себя винить.

В памяти бывшего рыцаря вспыхнули образы того чёрного дня, отталкивающие радость от конфет, когда они пошли на злосчастный штурм Аль’Ка–Атрана. Именно так называли сектанты своё жалкое капище, как потом было узнано из допросов. В памяти Азариэля вечно теперь будет зиждиться образ окутанной огнём прекрасной пирамиды, и как она потом ушла в утробу пустыни. Катапульты имперского легиона так плотно держали пирамиду под обстрелом, что ни её стены, ни фундамент, ни выдержали, и она со страшным рокотом и каменным хрустом подломилась под собой и ушла под пески, забрав с собой сектантов и еретиков.

В память врезалось и собственное безумие, как он после смерти главного чародея он без памяти и сознания стал резать оставшихся еретиков и сектантов, остановившись только в тот момент, когда Готфрид остановил его крепким кулаком в лицо. Он помнит и момент расставания его и Лиры, обуянной темью поступи смерти. Радости или даже намёка на отраду из-за падения очередного культа нет, ибо с того дня Азариэль помнит только лишь песок, пропитанный кровью и опаленный инфернальным огнём.

- Азариэль, ты как?

- Слишком много, Гэ’эль, накопилось, - тяжело дыша ответил Азариэль. – Да и Лира…

- О, Акатош, ты всё о том человеке помышляешь? Она же просто – человек, инструмент богов, и не более того.

- Она мне больше, чем просто знакомая, - сказал парень, про себя более сурово продолжил. – «Боги… где они были, когда Орден пал? Когда Лиру едва не убили… едва ли бы они позволили этому случится… если бы были.

Стенндар, где твоё милосердие? Талос, где твоя защита и сила? Акатош, где твоё правосудие? Этого нет… боги мертвы».

- Да-да, сестра по Ордену, - нервно сказала девушка, сложив руки на груди, и продолжила более спокойно. – Азариэль, но Ордена-то уже нет.

- Ты права. Мне нужно просто успокоиться. В Ордене учили, что тревога и тщетные беспокойства – ключ сил тьмы от души.

- А что с Рафаэлем? – перевела тему Гэ’эль.