Каждый охотник желает знать

– Я расскажу, о чем была речь, если пообещаешь меня слушаться и не задавать вопросов, – сказал Дарлид. – У меня есть всего одно наставление, но мне очень важно, чтобы с этого дня ты беспрекословно его выполнял.

– Конечно, обещаю, – сказал Кенрон.

Он был удивлен, насколько удачную ему предлагают сделку. Вместо того, чтобы наказывать за то, что он вломился в кабинет отца, что точно было поступком достойным порицания. И вместо наказания за то, что он напал на зеннатскую ведьму, его собирались наградить, рассказав какую-то древнюю семейную тайну.

Хотя, по мнению Кенрона, в оружейном доме он делал то, что должен был, исходя из знаний, которые у него тогда были. В итоге он получил полное прощение всего за одну, пусть и не названную пока услугу. Родители чуть ли не каждый день загружали его различными поручениями, выполнить еще одно для него будет плевым делом.

– Лисидия не похитила вас, но тогда почему вы так задержались? – спросил Кенрон.

Алина помотала головой и опустила взгляд.

- Не похитила, - сказал Дарлид, - ей не зачем, она уже нас контролирует, насколько это возможно.

- В этот раз ты оказался ее целью, - сказала Алина. – Она отправила нас в другую часть города, где нам пришлось ее дожидаться.

- Наверное, мы бы торчали там до самого утра, если бы кое-кто из моих знакомых мне не помог, - сказал Дарлид. – Я заранее попросил нескольких людей проследить за Лисидией. Вечером один из них рассказал, что видел ее у Оружейного дома. Туда мы с твоей матерью и направились.

– Почему вы не пошли домой, когда она не явилась на встречу утром – удивился Кенрон. – Если ей нужны ваши деньги, пусть сама зайдет и заберет их или отправит за ними кобольда.

– Я бы не хотел доверять кобольду посыльному жизнь твоей матери, – сказал Дарлид, – да и свою, пожалуй, тоже.

– Что вы у нее такого покупаете? – спросил Кенрон.

– Лекарство, – сказал Дарлид. – Вот уже много лет она продает нам с Алиной снадобье, без которого мы оба долго не протянем.

Кенрон в недоумении уставился на родителей.

Он почувствовал, как все крепче сжимает тонкое больничное одеяло, ткани становилось все больше и больше в его ладонях. Наконец, он крепко сжал скомканное одеяло в последний раз и отпустил его, приказав себе успокоиться.

– Вы чем-то больны? – спросил он. – Я даже не подозревал об этом.

– Я не собирался говорить тебе об этом еще пару лет, – сказал Дарлид. – Ты все равно ничего не можешь поделать, это наша забота, не твоя.