Бранд. Сын Цитадели

Не прошло и получаса с момента выхода спутников из ратуши, как он, бок о бок с отцом, оказался на пороге родного дома. Юноша толкнул тяжёлую дубовую дверь, скрипнувшую петлями чуть громче, чем прежде, и перешагнул порог, вдыхая знакомые запахи. Старое дерево, нагретый металл, травы, острый мускус, пыль – так пах дом Крамхолдов. Да, так он пах два года назад; так он пах и сейчас… Бранд невольно задержал пальцы на потёртой поверхности бронзовой дверной ручки. Каждая царапинка, каждое пятнышко, каждый наплыв металла и каждый скол: всё это было знакомо его рукам до боли, и сейчас она поднималась у него внутри, эта боль.

Хотя нет, не боль – тихая светлая грусть. Именно она всколыхнулась в сердце юноши. Несколько сотен лет спустя для этой грусти придумают название – ностальгия… пока же то было просто лёгкое давление в груди и горле, не обозначенное никаким сложным словом.

Спутники потревожили шагами старые половицы, порождая серию скрипучих рулад.

Из кухни послышался голос хозяйки дома.

-Бьерн, это ты?

-Да, свет очей моих. Но я не один, у нас гость!

-Гость?

Аслог показалась в дверях, утирая руки полотенцем. Она окинула горницу взглядом, готовясь приветствовать мужниного друга привычной радушной улыбкой, однако, стоило её глазам найти гостя, как ласково вздёрнутые уголки рта задрожали, а веки, покрытые тонкими морщинами, широко распахнулись.

Женщина выронила полотенце и прижала руки к груди.

-“Сынок!”, – тихо прошептали её губы.

-“Здравствуй, матушка”, – проронил Бранд, широко улыбаясь и делая шаг вперёд.

Женщина двинулась навстречу юноше. Они сошлись в самой середине комнаты. Молодой витязь обнял мать, неловко поглаживая её вздрагивающие плечи. После двух лет отсутствия контраст между той Аслог и нынешней казался особенно острым. Какой маленькой, какой хрупкой казалась она здесь и сейчас, укрытая его руками, увитыми мускулами и укрытыми задубевшей кожей!

Наконец, женщина отстранилась, столь же порывисто, сколь приблизилась.

Она оглянулась, всплеснула руками, подняла полотенце и проговорила, пытаясь придать голосу бодрости

-Да что ж вы в сенях-то стоите? Проходите, сейчас накрою на стол.

Отец и сын, послушавшись совета, поднялись в трапезную и заняли привычные места.