Бранд. Сын Цитадели

Юноша неуловимым движением выхватил меч и молниеносно отсёк половину древка, занесённого для нового тычка.

-“Hva gjør dere, hundebarn?” (71) (Что же вы творите, пёсьи дети?), – промолвил он с расстановкой, наставляя лезвие цвета морской волны на воинов, стоящих перед ним: “Er det allerede verdig å slå og sparke, som en hund, en mann som har falt til bakken, som har akseptert kampen med ære?” (72) (Уже ль достойно бить и пинать, как собаку, упавшего на землю мужа, принявшего бой с честью?)

Один из морских разбойников, седой, поджарый, с перекошенной рваным шрамом левой половиной лица, сплюнул, усмехнулся и спросил хриплым каркающим голосом

-Stikker ridderne nå nesen i hver sprekk de når? (73) (Что, витязи теперь суют нос в каждую щель, куда дотягиваются?)

Толпа заулюлюкала.

Северянин же продолжал

-Overlat sakene våre til oss og disse menneskene. Du skjønner, vi har ikke voldtatt en eneste kvinne, vi har ikke pisket en eneste overflødig person. Vi bringer ganske enkelt disse naturlig fødte trellene tilbake til stedet gudene hadde til hensikt for dem! (74) (Оставь наши дела нам и этим людям.

Ты же видишь, мы не изнасиловали ни одной бабёнки, ни одного лишнего человечка не посекли. Мы, всего-навсего, возвращаем этих прирождённых трэллов на место, предназначенное для них богами!)

Очевидно, старому вояке казалось скучным просто стеречь жителей деревни, и он решил развлечь себя беседой. Молодые северяне, стоящие подле него, затаили дыхание, ожидая, что ответит витязь. Бранд недобро зыркнул на них из-под надбровья шлема и отчеканил

-Ern er her, ikke Kantland.

Det er lover her, og det er ikke noe sted for trell i dem! (75) (Здесь Эрн, не Кантланд. Здесь свои законы, и трэллам в них места нет!)

Кантландец вскинул брови.

-Åh, virkelig? Siden loven ikke er på vår side, må vi handle på gammeldags måte. (76) (Да неужели? Ну что ж, раз закон не на нашей стороне, придётся действовать по-старинке.)

Седой подал стоящим подле него воинам знак, и они начали сжимать кольцо вокруг Бранда. Юноша чертыхнулся про себя.

Он надеялся отвлечь северян громкими речами, но эта затея, похоже, оборачивалась полным провалом. Кантландцы, занятые непосредственно грабежом, даже не посмотрели в его сторону, продолжая сосредоточенно обыскивать дома и сараи, а те, что сторожили пленников, были уже готовы разорвать его. Конечно, юноша мог перебить их (благо, с пленными оставили всего десяток воинов), но оставшиеся могли ранить или убить кого-то из селян, а то и его самого.