Повесть об Адэне

С минуту отдышавшись, он закинул мальчишку на плечо и, опираясь на подпадающие под руку деревья, зашагал дальше. Старику было страшно представить, сколько понадобится времени, чтобы прийти в себя, но ещё страшнее было думать о судьбе мальчика: выходить его будет непросто, а уж что делать с рукой... Хотя у Белеора была идея. Глупая, опасная, но идея.

Старик с облегчением выдохнул, когда за деревьями начал прорисовываться знакомый силуэт. Собравшись с духом, Бел сжал зубы и, почти падая от усталости, ускорил шаг.

Миновав низенький забор, он бросил быстрый взгляд на снег перед дверью и не заметив чужих следов толкнул свободным плечом дверь. Его взгляду предстала знакомая комната с холодной печкой и одиноким окном над столом с парой стульев и множеством пустых кувшинов, своим амбре создававших нетрезвую атмосферу. Некоторые, расколовшись, валялись на полу. На стенах висели шкуры, котелки, ремешки и разная мелкая утварь. Справа от входа, под настилом, находился вход в погреб.

Не теряя времени, старик положил мальчика на лежанку, после чего побросал в открытую дверцу печи стоящие рядом дрова и высек искру огнивом.

Адэн же бился в агонии – по лицу текли ручьи пота, а кожа чуть ли не горела.

Стараясь не повредить ещё сильнее конечность, Белеор медленно развернул ткань на руке ребёнка и взглянул на то, что было под ней.

Кости были сломаны в нескольких местах и выглядывали из-под кожи. В молодости, будучи членом небольшого боевого отряда, Белеор видел такие травмы у солдат и зачастую выход был один – ампутация.

Хотя можно и рискнуть. Есть способ спасти и жизнь, и руку мальчишки, но шанс хорошо если один к сотне, а цена будет запредельна.

Секунды текли одна за другой, мальчику на глазах становилось хуже, и Белеор в конечном счёте решился. Смочив тряпку в воде и положив её на лоб паренька, лесник отворил погреб и, спустя минуту, вылез с небольшим мешком за спиной, после чего бросил взгляд в сторону печи и, хлопнув дверью, вышел из избушки.

…

Адэн метался в горячке, приходя на секунду-другую в себя и снова погружаясь в небытие.

Ему мерещилась мать и её объятия. Где-то на границе сознания, будто вдалеке, звучал крик сестры, перебиваясь возгласами отца и плачем соседей. Видения то приходили, то оставляли Адэна, чтобы через минуту вернуться с удвоенной силой. Тело горелом огнём, но особенно пылала левая рука. В какой-то момент боль начала приглушаться, а жар в груди стал медленно сменяться холодом.