Целительница

Чай, вазочку с печеньем и тарелку с бутербродами. Отодвинув и то и другое — сразу после лечения есть не рекомендовали, взялась за кружку. Вдохнула аромат...

«Отпустило» меня резко. Я даже не думала, что можно испугаться так, как испугалась сейчас.

Нет, теперь, когда рядом профессор, жизнь ребенка была в полной безопасности, но я-то приняла решение помочь до того, как узнала о его присутствии.

А если бы вдруг...

Первое желание — бежать!

Куда?! Зачем?! Все было не важно! Главное, исчезнуть, не встречаться с теми, кто оказался свидетелем случившегося.

Второе...

Испытать второе я не успела. Дверь после короткого стука открылась, и на пороге появился человек, о котором только что думала.

— Люся, ты и теперь видишь то же, что и я? — произнес он, как мне показалось, лукаво.

— Если ты о душевных терзаниях, явственно написанных на лице юной барышни, то — да, — мягко отозвалась его супруга.

Тронув профессора за плечо, заставила его отодвинуться и первой вошла в купе. Присела напротив меня. Нас разделял только накрытый белой скатертью столик.

— Меня зовут Людмила Викторовна.

— Да, я слышала, — не без труда подняла я на нее взгляд. — Саша... Александра Салтыкова.

— Ирина Константиновна...

— Моя троюродная тетя, — заполнила я оставленную для меня паузу. — Мы из уральской линии Салтыковых.

— Ну, тогда мне все понятно, — лишь теперь войдя в купе, едва ли не удовлетворенно кивнул профессор. Закрыл за собой дверь.

Салтыковы — обширный род. В каждой семье не меньше шести детей. И так на протяжении нескольких поколений.

Мужчины в основном занимались лесом и изделиями из дерева. А вот женщины... Нет, не каждая, но через одну точно имели дар целителя.

У кого-то он был сильнее, у кого-то хватало лишь на мелочи, но учили всех, чтобы не потерять ни крупицы способностей.

Ирина Константиновна, которую упомянул профессор, одна из самых известных ныне живущих Салтыковых, заведовала лекарским домом в Самаре и преподавала в местной академии.

Имелся в этой истории еще один нюанс. Девичья фамилия моей мамы — Салтыкова.

Вот только род был другой. Княжеский.

— В Москву учиться? — бросив взгляд на книгу, оставленную мной на столике, с теми же ласковыми, убаюкивающими интонациями поинтересовалась Людмила Викторовна.

— Да, — вспыхнув (вдруг подумают, что положила специально), промямлила я.

— Ты чай-то пей. — Вздохнув, профессор присел рядом с супругой.