Целительница

Нет, я бы, конечно, справилась, но брать на себя ответственность за чужую жизнь еще побаивалась.

— И что вы намерены делать? — сбил меня с мысли профессор. — Диагноз установлен.

Я опустила голову — рано радовалась, но спустя мгновение смятения посмотрела на ожидавшего моего ответа Соколова уже твердо:

— В условиях больницы или дома применила бы большую очищающую магему. В дорожных условиях предпочтительнее нейтрализующая и малая очищающая, которую необходимо повторить не позднее чем через шесть часов. А также обильное питье и влажные обтирания для очистки пор.

— Великолепно, барышня, — пару раз хлопнув ладонью о ладонь, наметил аплодисменты профессор. — Приступайте.

— Но...

— Я рядом, — ободряюще улыбнулся Соколов. — И, если понадобится, поддержу ваши усилия.

— Люся, ты видишь то же, что и я?

Поддерживать усилия профессору не пришлось. Я хоть и нервничала — происходившее напоминало неожиданный экзамен, но с обеими магемами справилась. И даже еще добавила укрепляющую, чтобы помочь ослабленному отравлением организму ребенка.

— Если ты говоришь о юной барышне, использовавшей три не самые простые магемы, то да, я вижу то же, что и ты, — с легкой, какой-то сияющей улыбкой ответила Соколову стоявшая у окна в коридоре женщина.

Когда она появилась, я не заметила, обратив внимание лишь теперь, когда профессор задал ей вопрос.

— И ведь как уверенно...

— Простите? — разогнувшись, тяжело вздохнула я. Это со стороны кажется, что целитель ничего не делает. А на самом деле... Мне проще было пройти по лесу с десяток километров, чем вот так, как сейчас, не дать ребенку отправиться к праотцам.

— Моя супруга, Людмила Викторовна Соколова. Мастер-целитель той же академии, — представил профессор свою собеседницу. — А теперь, — уже другим тоном продолжил он, — с вашего позволения, юная барышня, я пообщаюсь с родителями ребенка. А вы пока вернетесь в свое купе и выпьете чего-нибудь горячего и сладкого.

Его слова оказались весьма своевременными.

Нет, сделав самое тяжелое, я бы справилась и с объяснением, чем все могло закончиться для этого сорванца, но, видит Заступница, делать этого не хотела.

Кивнув, что согласна, очистила руки, обрывая связь между собственным даром и пациентом. И, бросив еще один взгляд на малыша — на его щеках появился румянец, пусть еще и робкий, — покинула купе.

Чай принесли сразу, как только я вернулась в купе.