Нифриловая башня

Ольха думала, что там непременно будет ожог, но говорить ничего не стала: «а то дай им только повод, сразу скажут, что пора прекращать». Она украдкой посмотрела на руку. Кожа действительно сильно покраснела, но увидев, что творится с ее «образом», она даже забыла о жжении. Он больше не был зеленым. Переливаясь всеми цветами радуги, рисунок играл красками, цвета перетекали один в другой. Зеленый цвет менялся на синий, синий – на коричневый, потом – на красный, после чего желтел и опять становился зеленым. «Вот так дела», - подумала она и, шипя от боли, натянула рукав пониже.

Когда они закончили, стояла ночь, и во всю светили звезды. Ольха так умаялась, что не смогла дойти до избушки, повалилась прямо в траву и уснула. А когда проснулась, уже было по дневному светло. Оказалось, она лежит на нарах в избушке заставника. Очевидно, перетащил ее сюда дядя Леша, сам он сидел за столом у окошка, явно поджидая, когда она проснется. Увидев, что Ольха открыла глаза, заставник сразу заулыбался.

- Ну ты как? Оклемалась?

- Да, вроде в порядке, - сказала она, прислушиваясь к ощущениям.

Тут она вспомнила про ожег и посмотрела на руку. Запястье было замотано чистой тряпицей и не болело совершенно. «Никак монету мне с заморозкой примотали», догадалась она.

Она попыталась размотать тряпку, но развязать узелок одной рукой не смогла. Дядя Леша тут же подсел и начал ей помогать. Как только повязка была снята они оба уставились на ее руку. Монета с заморозкой справилась отлично, от ожога не осталось даже следа.

Но Ольху сейчас больше всего интересовало, что стало с ее образом. Игра цветов теперь полностью прекратилась, рисунок застыл, и стал двухцветным, как если бы кто-то по границам прежних зеленых линий прочертил этот же рисунок еще и красным цветом.

- Ух-ты, он теперь и красный, и зеленый одновременно! Дядя Леша, скажи, получилось?

- Да-а, - хмыкнул заставник, потирая бровь, - Кажись получилось!

Глава 18

Глава 18. Учебный штурм

Кто-то тряс Макарку за плечо:

- Макар, просыпайся.

Уже утро.

Макар распахнул глаза. Всегда спал крепко и при этом чутко, чему Акима открыто завидовал. Их камора, натопленная с вечера, к утру сильно остыла. Через печной дымоход залетали снежинки. У печки возился один из Цапель стрелков. Кто именно, Макарка определить не смог.

Аким как-то предложил повязать им на рукава разноцветные ленточки, чтоб их между собой отличать, но те отказались. Тогда он просто махнул на них рукой.