Неизвестный герой

Место здесь было безлюдное и он мог просто посидеть, прикрыв глаза и наслаждаясь звуками живого леса. И возможно, сидел бы так до самого утра, однако ощущение отдаленной битвы слуг заставило его выйти из блаженной неги.

Битва, если судить по ощущениям, происходила не особо далеко, километрах в двух от его нынешнего положения. Впрочем, расстояние вторично, куда важнее были темные, очень неприятные, магические искажения. И единственным, кто мог их издавать, был Кастер. С некоторым сожалением Негорящий поднялся со скамьи и двинулся в сторону разгорающегося с новой силой боя.

Лес рядом с поместьем Айнцберн.

Очередные бои в войне за Святой Грааль проходили на территории поместья Айнцбернов, а точнее в северной части леса, что вплотную прилегала к поместью рода Айнцберн, и в самом поместье. Хотя выглядело оно скорее как замок поздней постройки, нежели дом. И если в лесу бой не на жизнь, а на смерть вели слуги, то в замке, постоянно разрушая тот, бились мастера.

Впрочем, сейчас важна именно битва между слугами.

Поначалу бой шел между Сейбер и наконец-то объявившим себя Кастером, однако вскоре к ним присоединился и Лансер, чей мастер сейчас загонял Кирицугу в замке. Точнее, присоединился он, как ни странно, к Сейбер, дабы вместе уничтожить Кастера с его персональной армией призывных чудовищ, выглядящих как комки щупалец.

— Ху-ху-ху, еще не устали? — мерзко похохотав, спросил Кастер.

Да и в принципе, сей представитель магического класса слуг был омерзителен весь без остатка.

Выпуклые рыбьи глаза без нормального разделения на радужку и зрачок, очень выделяющиеся надбровные дуги, жидкие темные волосы, зачесанные назад и тощие руки, оканчивающиеся костлявыми пальцами с длинными острыми ногтями, которыми он сжимал заветный гримуар, дарующий ему силу. А если приглядеться, то можно заметить, что его левая рука была испещрена странными красными трещинами, уходящими под одежды.

Обряжен Жиль де Ре, он же Синяя Борода, был в странного вида синюю мантию, на которой было пришито два серебряных знака, в одном из которых с трудом можно было бы признать французскую лилию, другой же никак не определялся.

Но особенно в его наряде выделялись даже не знаки, а полосатый красно-синий толстый воротник, от которого вниз вдоль мантии отходили своеобразные «лепестки» той же окраски.

Ну и, помимо прочего, он был совершенно безумен, и небеспричинно.