Левиафан. Черное Солнце

В следующую секунду не успевшее вдоволь попировать чудовище было поднято на клыки гончей, и Карн тут же переключился на нее. Гончая мотнула уродливой головой, сбрасывая мертвую ношу с клыков и разбрызгивая вокруг смолянистую кровь сраженного врага. Затем развернулась, в боевом неистовстве ударила передними лапами по земле и рванулась вперед, описывая полукруг вдоль северной части оборонительного кольца. Она сминала все, что попадалось ей на пути, не чувствуя боли, не ощущая усталости.

Одновременно на левом фланге Карн контролировал трикветр гарпий.

Под его руководством они атаковали точечно – пикировали на отбившихся одиноких врагов, поднимали их в воздух, разрывали на части. Затем описывали пару кругов, регенерируя повреждения, и снова бросались в бой. Они держались дольше остальных – почти с самого начала сражения.

Но интереснее всего было контролировать мантикор – Карн подавил их волю несколько мгновений назад и четыре полульва-полупаука уже унесли жизни дюжины преданных братьев.

У них было два неоспоримых преимущества – они могли высоко прыгать, почти летать, и у них были хвосты с жалами, что пробивали любую броню и в считанные мгновения выжигали жертву своим смертоносным ядом. Контролируя их, Карн фактически играл в шашки, перепрыгивая врагов, заходя им в тыл и во фланги. Это было сложно, но увлекало.

Для экономии сил он снизил чувствительность ментального радара и уменьшил его радиус до двадцати метров. Ему не нужно было думать о подкреплении – если оно окажется поблизости, Иван все равно заметит это раньше.

Если же аркаимские воины, что спешат им на помощь, сами увязнут в бою и не успеют – это уже будет не важно.

Невеселые мысли в тот миг боевого безумия посетили не только Карна. Мидас, бившийся между неизвестным ему воином Золотого Крыла и Заком, думал о том же. Как всегда, во время схватки его сознание было идеально чистым, мысли текли ровно, и фригийский царь неторопливо анализировал возможные перспективы, не забывая работать клинком Стража рассвета.

Из хаотичного мельтешения монструозных тел на него бросилась химера. Он отступил на полшага, пропуская перед собой два размашистых удара загребущих лап, спружинил с отставленной назад правой ноги и метнулся ей навстречу, одновременно пригибаясь. Он проскочил под правой лапой химеры, вспоров ей брюхо, и, не прекращая движения, выполнил пируэт, выбросив клинок по широкой дуге параллельно лесному пологу.