Рогоносец

- Хумар - друг его бывший. Помер. Да будут чертоги Паладайна ему домом!

- А что за отряд-то у вас такой, мы не плохие мечники, но до такого мастерства один Бирюк у нас дорос.

- Ладно, про нас. Давайте ка лучше про Бирюка и потолкуем. Он-то, где так биться научился, - удачно повернул разговор со скользкой темы Бин.

- Бирюк, он и есть - Бирюк. Его сюда сослали на год, как главного дуэлянта в Соламне. Он там с десяток рыцарей изувечил. А последнего отправил прямиком в Бездну.

- Почему в Бездну?

- Он хвастал, что справится на мечах с самой Такхизис, - сидевший напротив Бина за столом Бирюк впервые за время "пира" подал голос.

- Когда год закончится? - снял с языка у Биновера вопрос Дон старший.

- Через неделю, - глаза дуэлянта озорно блеснули, - Хочешь вызвать меня на дуэль.

- Дурак, ты, братец, хоть и хороший мечник, - урезонил его Бин, - Хочешь, мы тебя с собой возьмём. Лишних воинов в таком походе как наш не бывает. Что тебе в том Соламне? Опять пьяные драки. И на этот раз, после того как ты кого из рыцарей к праотцам отправишь, тебя повесят.

У нас же, судя по началу похода, драк будет предостаточно, хоть отбавляй. И все за правое дело. И все за награду, а не за виселицу.

- К эльфам? Вдоль нового моря? Чем это лучше уютной смерти в петле? - и уже с улыбкой, показавшей, что не так он и молод, морщинки у глаз, - Согласен. Только отпустит ли лейтенант раньше срока.

- А раньше сильно и не получится. Метель ещё дней на пять, - вздохнул Золотой Меч, - Соскучился я по дому.

Серебром расплавленным сверкал свежий снег на солнце. Глаза резало. Не так резало, что хотелось зажмуриться. А так, будто молния полыхнула в шаге от тебя, аж больно где-то внутри черепушки. Степь ровным ковром тянулась во все стороны. Ни малейшего ориентира, ни кустика там, ни гряды валунов, ни следа пробежавшего зверя. Ровный сверкающий на солнце снег. Голубое вымытое небо. Вот всё-таки, летом небо не такое синее, как зимой. Летом пыль, висящая в воздухе, делает его голубовато-серым.

Зимой пыль лежит под снегом, и птицы могут себе позволить купаться в настоящей синеве. Только те птицы, что не сорвались вслед за солнцем и теплом на юг огромными журавлиными клиньями, а птицы серьёзные, оседлые.

Орёл парил под солнцем, подставляя огромные свои крылья струям восходящего тёплого воздуха. Потоки эти были видны еле различимым колышущимся маревом. Степь была безжизненной. Зайцы сидели в засыпанных норах.