Рогоносец

Все три разновидности немедленно вонзились ползуну в живот, под задравшуюся специально рубашку. В сговоре с занозами свои рубашки Бин подозревал ещё в глубоком детстве, как ни полезет куда по занозистой поверхности, рубашка сразу задиралась и отдавала живот на растерзание занозкам, занозам и занозищам. Почему бы этому разу быть исключением. Он и не стал. Чего ради. К середине моста Бин изодрал пузо в кровь и решил остановиться поправить рубашку. Остановился. Поправил. Раненая доска не выдержала всех этих извиваний и сломалась.

С ужасным треском сломалась.

Делать в заполненном нечистотами, пиявками и дохлыми кошками рву будущему графу было нечего. Он схватился за обломки соседней доски, та его держать отказалась, он перехватился за другую, та подумала, потрещала рассержено на графа (возможно) и тоже переломилась. Бин уже летя в ров, всё же успел сунуть руку в карман, нащупать кристалл и представить себя в шаге от ворот.

Представлял всё это он очень тщательно, опасаясь возможных недоразумений с гномами, недолюбливающих магов.

А вот падал он гораздо быстрее. Магия сработала. Бин и не сомневался в целом. Почти уже раскусил зелёный кристалл. Он стоял перед воротами, ровно в шаге и …

Бин стоял в шаге от ворот и по нему стекали все те нечистоты, что годами и десятилетиями накапливались во рву. Овражный гном выглядел лучше Биновера, что там выглядел, он и пах гораздо привлекательнее. Липкая склизкая жижа и стекать-то особенно не хотела. Так, какими-то ошмётками соскальзывала с одежды и с чавканьем хлюпалась о камни, коими была вымощена площадь перед воротами.

Вляпался Бин в ров по самое «не хочу». Вляпался по шею. Выляпался, можно сказать, вовремя, ещё бы чуток и хлебнул грязи полным ротом. От такого невезения, не оттого, что не хлебнул, а оттого, что вляпался, Бин окончательно утратил охоту появляться волшебным образом перед гномами. Ещё и пузо зудело от нахватанных заноз. Полный крах всем радужным надеждам с коими подъезжали к столице гномов холмов.

Ошмётки продолжали соскальзывать с одежды, а рука до боли продолжала сжимать зелёный кристалл.

Первым побуждением рыцаря было стряхнуть с себя руками вонючую жидкость, но тут более светлая мысль его посетила. Он представил себя стоящим в шаге от того места, где находился сейчас, но совершенно сухим и чистым, а грязь представил аккуратной лужицей на прежнем месте. Шёпотом проговорив всё это, он ещё сильнее сдавил волшебную вещичку.

Это было дикое блаженство стоять сухим и не вонючим.