Мировая жила

Мне опаздывать никак нельзя, - в глазах у Маны начали наворачиваться слезы, - Сам все увидишь.

Аким негромко выругался и пошел, вернее позволил Мане отвести себя в этот клятый клуб. Впрочем, зайдя внутрь, Аким был сбит с толку. В клубе царило веселье. Играла музыка. Нарядно одетые люди смеялись, общались, танцевали. Никаких «упырков» он не видел, и даже намеков не наблюдал.

На входе Аким, как и любой другой входящий, получил бумажный стаканчик с настоем, а «личная имперка» на запястье мигнула таймером, начав посекундный отсчет положенного ему времени пребывания: 1.

59.59…1.59.58…1.59.57.

- Не стой столбом, - весело крикнула ему Мана.

Аким перевел взгляд на девушку. От недавнего подавленного состояния не осталось и следа. Щечки ее раскраснелись, глаза блестели озорством. Мана явно успела отхлебнуть «наськи» из своего стаканчика. Она решительно схватила Акима за руку и потащила внутрь, туда где было много людей, где во всю шло гулянье.

Аким и сам не заметил, как его «отпустило».

Ушла тревога и озабоченность. Он даже попенял себе за свою чрезмерную подозрительность и привычку выискивать во всем подвох. Люди в клубе собрались замечательные, непринужденные, жизнерадостные. Аким поддался атмосфере всеобщего праздника, позволил Мане вытащить себя на незатейливый танец. Разговорился с компанией молодых людей, согласившись даже отхлебнуть «наськи» за знакомство.

Он бы, вероятно, не отказался приложиться к настою еще разик, но тут Мана посетовала, обиженно выпятив нижнюю губу, что у нее закончилась «наська», и Аким великодушно отдал ей свой стаканчик.

Положенные два часа пребывания в клубе пролетели для него будто в тумане. Его сознание немного прояснилось, когда он обнаружил себя спорящим с Маной.

- Иди. Иди дурачок. Вышли твои два часа, - весело смеясь, Мана пыталась вытолкать Акима из клуба, - Иди уже, деревня!

Аким упирался, говорил, что останется вместе с Маной на всю ночь. «Вместе пришли, вместе и уйдем» - твердил он, и нелепо лыбился.

- Дурак, - Мана кричала ему прямо в ухо, музыка гремела так, что иначе было не докричаться, - А кто меня утром встретит? Я же не дойду-у-у. Иди. Иди дурачок…

Мана все же смогла выпроводить Акима, убедив, что он должен встретить ее на выходе из клуба в семь часов утра в сознании, трезвом уме и твердой памяти: «деревенский дурачок должен дотащить бедную Ману до дома». Слегка покачиваясь, Аким зашагал к общажке с блуждающей глуповатой улыбкой на лице.