Мировая жила

Махнул рукой и зашел в комнату Маны, не раздеваясь, сил хватило только на то, чтобы разуться, повалился на кровать. У него было несколько монет, и он бы мог наложить на башку свою дурную заклятие заморозки, чтобы переждать в забытьи откат от городского проклятия, но тогда он может вовремя не проснуться и не встретить Ману. Придется терпеть.

Как только он положил голову на подушку и закрыл глаза, дурнота накатила с удвоенной силой. Нужно было срочно себя чем-то занять. Аким разлепил тяжелые веки и стал разглядывать этот клятый «забор» на внутренней стороне запястья.

«А кстати, почему этот штрих-код зеленый? – вдруг он осознал странную противоестественность его цвета, - У меня ведь послужная дорожка красная! Любые нифрильные знаки тоже должны быть красными».

Аким вспомнил, как Грач-ловкач ставил ему первый знак, и как Аким смог усилить внутреннее сопротивление нифрилу, чтобы рисунок покраснел. Он попробовал сделать тоже самое с забором. Его красный вепрь на наружной стороне запястья вошел в противоборство с «забором» на внутренней стороне.

Кисть нагрелась, будто он сунул ее в огонь.

Когда сил терпеть уже не осталось, забор будто поддался, и его цвет сменился на синий. Аким вспомнил, что синий цвет – переходный. Он решил терпеть еще, и в какой-то миг образ распался на два. Теперь на запястье были два «забора», будто по контуру прежнего зеленого «забора» прорисовался еще один - красный. «Как у Ольхи – припомнил Аким, - ее запястный образ тоже двухцветный».

Озаренный внезапной догадкой он повернул руку тыльной стороной к себе.

Его коренной образ, запястный вепрь тоже стал двухцветным. «Да я ж могу стать двухцветным могой, как Ольха! Вот бы и мне такое чутье на нифрил как у нее». Аким понял, что уже перетерпел откат от проклятья, благо на военной службе опыта на такие вещи поднабрался. Им овладела жажда действия.

Он вскочил с кровати и подошел к «телевизору». Прошлым вечером он так и не смог выключить его сам, это сделала Мана. Но Мана-то просто знала, как использовать вкладки в личной имперке.

А у Акима будто открылось видение. Он хорошо различал узлы и токи движения силы. Он видел, как устроен этот прибор, как принимает посыл, как разворачивает картинку и преобразует звук.

Аким включил и выключил «телевизор», убедившись, что видит и понимает все правильно. Следующие полчаса он, забыв про ожог на запястье, ходил по комнате и новым видением изучал все нифрильные приборы. А их было немало. Здесь даже вода в водопроводе подавалась на нифрильной «силе».