Переулок блуждающих огоньков

- Как за что? А чтобы никому обидно не было, девушки, вот, встретились с ужином лицом к лицу, а ты чем хуже?

Мы дружно молчим, поголовно изображая на лицах одно выражение, оно отпечаталось в наших душах сразу же после нашего первого внутриквартирного дела по исчезновению целого торта перед ужином, предназначенного на чаепитие после злосчастного приёма пищи. В итоге главный квартирный сыщик, опираясь на улики в виде шоколадных крошек на наших невинных личиках, вынес всем троим беспощадный приговор: вымаливание грехов в вертикальном положении, упираясь своими обиженными личиками в вогнутое пространство квартиры, именуемое страшным для всех детей словом «угол».

И лица наши в подобные моменты были не столько обиженные, сколько виноватые, потому что во время этих сцен старик не повышал голос и даже не злился, как заведующая или нянечки, он скорее расстраивался, но тогда, в силу своего возраста, мы не понимали почему. Подобная реакция на наши проделки была нам в корне не понятна и пугала похлеще скандалов, поэтому, в скором времени, мы перестали шкодничать по крупному, но внутри нашей «шайки малолетних псевдоуголовников», как окрестила нас Анна Родионовна, перепалки и потасовки было не искоренить. В своё оправдание могу сказать, что мне за всё о-о-о-очень стыдно, но я ни о чём не жалею.

- Ну, что ж, - присаживается за стол старик, обведя нас смеющимся взглядом, но, как всегда, с нотками разочарования, от чего наши лица стыдливо опускаются, и несколько фаршинок, отклеившись, падают обратно в тарелку, - идите, умывайтесь, миритесь и приходите обратно, и быстрее, остынет же.

Мы встаём и, опустив виноватые лица, бредём в ванную. Выстроившись в ряд у раковины, мы наблюдаем наши расписанные под пейзаж Ван Гога лица.

«Какая красотка, не могу», - усмехается контрактник.

- Заткнись! – не выдержав, кричу я, и тут понимаю, что данная фраза была произнесена нами тремя единовременно. Марина, Лека и я обмениваемся понимающими и сочувственными взглядами, всё-таки у каждого свои демоны в голове.

Мы дружно умываемся и возвращаемся к столу, где нас уже ожидают новые порции макарон с тефтельками. Старик преданно ожидает нас, пиная туда-сюда мясной шарик на тарелке. При виде выстроившихся в линейку нас, переминавшихся с ноги на ногу, он грустно улыбается, но при этом с какой-то необъяснимой теплотой, и жестом приглашает нас к столу.