Очкарик 1

А если они даже знакомы между собой не были, но вполне мирный разговор имел место - значит, хуман был далеко не так прост, как старался казаться.

Значит, были у него какие-то дела с гномами, о которых он ей просто не сказал? Странно…

Как же так? Он же её своими руками спас. Даже собственного соплеменника, вон, убил. Чисто умозрительно: ну какие дела у него могут быть с бессердечными наемниками?

Орчанка чувствовала себя обманутой. Недосказанность со стороны человека жгла ей сердце и требовала немедленного выяснения.

Через некоторое время командир гномьего бивака сходил в лагерь за какой-то кожаной сумкой. Вернувшись после этого к её спутнику, главный гном, как ни в чём ни бывало, принялся вместе с человеком делить эльфийское золото. Острое степное зрение кочевницы позволяло ей видеть мельчайшие детали даже отсюда, с камня; другое дело, что назначения некоторых манипуляций она не понимала: предметы в руках гнома были незнакомыми (или, по крайней мере, не имевшими хождения в Степи).

Ей было хорошо видно, что, пересчитав деньги, двое представителей разных рас спокойно поделили монеты на пару неравных кучек. После этого, поговорив с человеком о чём-то ещё немного, гном извлек из своего потертого кожаного саквояжа дополнительный амулет и принялся за повторные манипуляции над каждым золотым.

Большая куча монет снова уменьшилась, так как её часть перекочевала к гному.

Затем настала очередь магических амулетов. Человек ловко отделял камни от металла, передавая и то и другое карателю. Гном же аккуратно бросал золото на маленькие весы.

Ещё через несколько минут эти двое вообще пожали друг другу руки, причём Асем чётко видела: первым ладонь протянул каратель. Как такое возможно?!

Ладно. Ей бы только отсюда выбраться. А уж там, в Степи, да наедине с человеком, она найдёт способ спросить с него всё, что его народ задолжал её народу.

Поклажа, которую несла она, кстати, содержала и три длинных орквудских кинжала. Хуман с самого начала заявил, что они ему без надобности и что лишний груз он на своём горбу таскать не будет. Если ей нужно - пусть сама несёт.

Орчанка тогда очень удивилась и даже частично успокоилась: косвенным образом, это говорило об отсутствии его плохих намерений в её адрес. Всем известно: рабу по своей воле оружия в руки не даст никто.