Очкарик 1

- Даже странно где-то и интересно: что она тут делает?

- А раб вообще не выбирает, куда ему идти и что делать! - весело хохотнул четвёртый, как будто сказал что-то остроумное. - Давно, кстати, не было ничего эдакого, - он изобразил руками скабрезность, в семье Асем почитавшуюся за грязную гнусность. - А и слышно снаружи ничего не будет. Так что...

- Назар! - ещё раз сотряс воздух крик владельца караван-сарая, донесшийся с самого конца мощёной песчаником тропинки.

___

Старый Асыл понимал, что очень рискует, когда кричит таким вот образом.

Наемники, кстати, не обратили на него оба раза никакого внимания: на постоялом дворе круглые сутки то и дело раздавались различные крики, команды. Причём, со всех сторон и не только такие. Видимо, у него действительно получилось изобразить что-то похожее на то, как кто-то зовет своего сына.

Молодая орчанка, абсолютно верно оценив происходящее, быстрее чем за удар сердца отреагировала на его сигнал целой последовательностью символов кочевого языка жестов: во-первых, не оборачиваясь назад, она поблагодарила кричавшего.

Во-вторых, она попросила срочно разыскать того мужчину, который следовал вместе с ней. Здесь, кстати, Асыл ненадолго задумался: никого из орков с ней рядом не было, только человек. Видимо, его она и имела в виду.

На закуску, в-третьих, девчонка дала понять, что тоже видит теперь опасность.

Этим же, самым последним жестом, проводя правой ладонью горизонтально над землёй, она открыто просила помощи: позвать путешествующего с ней мужчину надо было как можно скорее.

Выполнив все три движения, замаскированные под танцевальные, соплеменница хозяина постоялого двора сделала единственное, что можно было предпринять: молниеносно юркнула в загон для коней, к своим жеребцам.

- ЖАКСЫ! – крикнул ей со своего места Асыл и вытер со лба выступившую было испарину.

Мелькнувшая из-за загородки ладонь дала понять: она его услышала и поняла.

Несмотря на то, что лично он кочевать давно бросил, немолодой орк был вторым разумным в округе, который лучше других понимал: десять степных жеребцов самого крупного размера и иссиня-вороной масти, да в закрытом загоне, в обиду девчонку не дадут до тех пор, пока их самих не убьют. Ну или пока она сама не решит выйти.

Копыто такого айгыра легко раскалывает череп матёрого волка, словно гнилой арбуз.