Кальдур Живой Доспех I

Они тебе что-то сделали? — спросил он о том, что часто не давало ему уснуть.

Она втянула воздух и глубоко вздохнула, как будто его всё равно не хватило.

— Я же сказала, что нет.

— Не расскажешь?

— Только для того, чтобы ты отстал. Их вожак… сказал, что я бы не волновалась, и что он не даст испортить товар, пока у него есть ценность. Но он сказал, что если я по своему желанию соглашусь, то он…

— Что?! — прошипел Кальдур.

— Я не согласилась. Он пытался напоить меня вином. Подмешивал мне что-то в бокал.

Пил со мной, но просто вино. Я делала вид что пью, дождалась, пока он опьянеет немного и начала менять бокалы местами. Он быстро набрался, не знаю уж, что там было. Его рвало из окна, полоскало прям, а потом он вырубился. Я… я сняла с себя часть одежды, чтобы он не ничего не понял с утра и не разозлился. Получилось. Остальные меня не трогали, просто шутили и издевались утром.

— Ух… сука…— зубы Кальдура едва не ломались друг об друга, он вырывал из земли горсть травы одну за другой.

— Ну всё, всё, — сказала она равнодушно, — прекрати истязать поляну. Она тебе ничего не сделала.

— Он слишком легко умер, — прошептал он, а она от его слов и тона вздрогнула. — Ублюдок…

— Иди поешь, Кальдур, и успокойся. Постарайся, чтобы эта злоба не мешала тебе спать, завтра нам предстоит восхождение. Нужно много сил. Это всё уже в прошлом. Будто и не со мной было.

Не глядя на него, она снова повязала платочек на ладонь, встала и пошла к костру.

— Что-то беспокоит меня, твоя бабёнка.

Кальдур от испуга едва не подпрыгнул. Невидимой и недвижимой тенью, чуть прикрытой травой, напротив него на корточках сидела Розари, она держала на плече короткую удочку, в руках у неё была пара рыбин.

— Ты что, подслушивала?! — возмутился Кальдур.

— Ну прости, мне нужно знать кто прикрывает мне спину. Напомни, зачем мы вообще тащим в горы эту мирянку?

— Она вообще-то тебе жизнь спасла.

— Только потому, что ты оказался на редкость тупым и неподготовленным. Но хорошо.

Я приму твой ответ. Мы тащим её, потому что она наш полевой врач. И когда её подстрелят или захватят в следующий раз, мы отнесёмся к её потере, как к потере обычного бойца. Так?

Её глаза отдавали льдом, она больше не казалась маленькой хрупкой девочкой, и Кальдуру страсть как захотелось залепить ей в морду со всей силы.

— Мы тащим её, потому что она врач. Так? — повторила она, не сводя с него тяжёлого взгляда. — Тебе самого устраивает такой ответ.