Кренер

Достала уже своими придирками!

— Ну да, это ты умеешь! Кого-то побить, что-то разбить или сломать, в этом ты первая. И за что тебя так отец любил, дрянь неблагодарная?

— А чего ты про отца заговорила? Он всех нас любил. И даже тебя, дуру ядовитую!

— Да, он всех нас любил! Он самый лучший был! А пропал из-за тебя, дрянь! — Хельга поставила похлебку на стол и повернулась уйти. На глазах ее блестели слезы.

— А ну стой! Что ты сказала? Отец из-за меня пропал? Да ты.... Да с чего ты такое взяла?

— С того и взяла! Слышала! Вчера мать с Хномой разговаривали.

И Хнома сказала, что что это из-за тебя отец пошел долину Урига искать.

— Да почему же из-за меня?

— Не зная, я всего не слышал, но Хнома точно сказала, что отец это все ради тебя затеял. Мало, что он с тобой всегда возился больше, чем со всеми нами, так он еще и погиб из-за тебя. Дрянь! Не прощу! — Хельга ударила сестру по руке, которую она от удивления протянула, развернулась и выбежала из комнаты.

Кена пораженная села на кровать.

Если Хнома так сказала, то так оно и есть. Если кто и знает, ради чего отец отправился на поиски, то это старая знахарка. Но тогда почему она Кене ничего не говорила? Не хотела, что бы та винила себя в пропаже отца? Нужно сегодня же поговорить со старухой. Пусть все расскажет! Кена имеет право знать. Но вначале она сходит проведать Юкона.

Да, правильно сперва проведает Юкона, потом найдет Хному и все у нее выяснит, а потом... А потом она отправиться искать отца.

как давно решила! Нечего больше откладывать!

Решив для себя самое главное, Кена успокоилась, взяла миску с похлебкой и принялась есть. Нужно срочно восстанавливать силы, они ей скоро понадобятся.

Юкона же сегодня разбудил Мирон.

— Просыпайся, брат. Ну ты заставил нас поволноваться. Проклятые роши, хряк сожри все их племя! — парень поставил на стол пару мисок, — я тебе поесть принес. Тут хлеб, лук и угорь. Только-только из коптилки достал.

Юкон вдохнул аромат и почувствовал, что умирает от голода.

Захлебнуться слюной мешало отсутствие слюны. Пить хотелось намного сильнее, чем есть. Словно угадав его желание, Мирон протянул ему объемистый глиняный горшок.

— Держи, я тебе квасу из погреба принес.

Юкон с наслаждением приложился к прохладному сосуду с кисловатым напитком.

— Юкон, ты прости меня, — тихо проговорил Мирон, — я ведь знал, за роша могут прийти мстить. Нельзя было тебя одного на пруд отправлять.

— Да ладно, брат.