Кренер

Потом схватила за отворот рубахи и ударила еще раз.

— Мой отец не погиб! Он вернется! Он мне обещал!

Именно в это время Юкон и вошел в лавку.

Он увидел. как Толк пропустил два удара, а потом вскрюкнул, напомнив Сизого Хряка, и перехватил Кенову руку. Потом схватил ее за волосы и перетащил через прилавок. Силы в толстяке было много, а из-за боли он разозлился почти как настоящий кренер. Он тащил девчонку за волосы, как соломенную куклу.

— Ах ты ж! Кхрю! — Он что-то закричал, но из-за выбитого зуба и лопнувшей губы получилось хрюканье.

Толк шагнул вдоль прилавка и оказался рядом с бочкой тузлука, с котором солилась мелкая рыба. Он поднял Кену и погрузил ее головой в бочонок с рассолом.

— Ты-ы-ы! Хрн-ы-ы!, — Толстяк не мог внятно говорить и рычал от злости, удерживая голову девчонки под водой.

Кена уперлась руками в края бочки и, извиваясь, пыталась вырваться. Но противник был намного сильнее. В какой-то момент, рванувшись со всей яростью, она почти вынырнула и сделала вдох. Но сильная рука погрузила ее еще глубже в бочонок.

Соленая вода рванулась через рот в трахею, вызывая сразу и кашель и рвоту. В мозгу вспыхнуло: «Какая позорная смерть, отец не простит!». Но в следующее мгновенье ее выдернуло из бочонка, как пробку из фляжки с перебродившей брагой.

Юкон смотрел не происходящее не дольше пары секунд. Он рванулся вперед, запрыгнул с разбега на прилавок, схватил горшок, стоявший на полке и со всей силы обрушил Толку на голову. Толстяку повезло, что горшок был тонкий и разбился он, а не его череп.

но легким горшок не был, он был наполнен медом больше, чем на половину. Толк видел, как горшок летит ему в голову и попытался закрыться. Но рука запуталась в волосах Кены. В результате он выдернул девчонку из бочки, но закрыться не успел.

От удара толстяк вначале замер, а потом медленно осел на пол. Сознание его покинуло не до конца и он полулежа у прилавка что то похрюкивал, пытаясь стереть с лица мед, который залепил ему разбитый рот и ноздри.

Кена стояла на коленях рядом. Ее вырвало на ноги Толку. Она отдышалась и посмотрела вверх, где на прилавке сидел Юкон.

— Кена, ты как?

— Нормально. Лучше, чем этот жирдяй. Это ты его вырубил?

— Я, блин. Он там живой? — Юкон только что понял, что мог убить сына Сизого Кряха.

— Живой, жаба жирная, что с ним будет!, — Кена подошла к толстяку и пнула его. А чем это ты его? Да он же в меду! Хи-хи! Мало что копченого угря ел, он еще и медом полакомился.