Нечисть, к стенке

И вот, через неделю опытов, в один из дней Оряха, как всегда без объявления войны, с опаской замер на пороге, и так вытянул шею из-за дверного косяка, что аж дышать забыл.

- Что делаешь, Ваня?

- Печь кладу, ушастый! – Молодец потрепал мальчишку за вихры.

- Пе-е-е-ечь? – протянул озорник. – Нешто печи так кладут?

- Не, - согласился Иван. – Еще не кладут. Но будут! Чем болтать зазря, возьми скребок, да по стенам пройдись, копоть сними.

Мальчишка встал у стены, но постоянно оглядывался посмотреть, что же там ворожец делает.

Надолго замирал со скребком в руках.

- Рот, закрой, бестолочь, муха залетит!

- Туда дурёхе и дорога! – отвечал хитрец, не сводя глаз с Ивановой работы.

Печь получилась на славу, что к слову сказать, удивительным вовсе не стало, поскольку свою дань Опыту, Сыну Ошибок Трудных Молодец отдал сполна не одним десятком кирпичей всмятку. Естествоиспытатель поднял трубу, вывел на крышу, место стыка трубы и кровли проконопатил и запечатал глиной. А потом прокалил глину на огне.

- Дядька Иван, а теперь дыма в избе не станет? – кричал сверху лёгкий, как пушинка, Оряха.

- Не станет. Глине надо высохнуть и окаменеть, а посему зажигаем?

- Зажигаем!

И зажигали. Ворожец в горшке передавал угли на кровлю, а мальчишка осторожно укутывал глиняный «изолятор» огненной шубой.

«Производственные испытания новейшей модели печи прошли при огромном стечении домашней нечисти и окрестных жителей», – думал Иван, с замиранием сердца карабкаясь на полати. Печь полыхала, постепенно выходя на проектную мощность, а «огромное стечение» местных жителей и домашней нечисти напряженно следило за происходящим.

Местные жители были представлены разгильдяем Оряхой, а домашняя нечисть – мохнато-бородатым домовым. «Опытнейший испытатель Иван Молодец мужественно вывел печь на режим гиперфорсажа и в течении двух… нет, трех часов гонял испытуемый образчик высочайших технологий на пике нагрузок! При этом было выполнено несколько фигур высшего пилотажа, как-то: возлежание на печи вдвоём и даже втроём!»

- Нуко-ся, двинься малой, - нечто мохнатое, волосатое, бородатое полезло на полати и, деловито отпихивая мальчишку на край, угнездилось в центре.

– И нечего ворчать, потому как имею полное право!

И домовой назидательно вздел крохотный палец вверх. Иван усмехнулся.

- А еще, скажу тебе, разлюбезный мой… - болтал домовой, закинув ногу на ногу и потрясая пальцем. – Что был Ведяй широченной души человек! Не теперешним чета!

- Нешто теперешние хужее? – встрял Оряха.