Нечисть, к стенке

Старик довёл туда путников за день. Постепенно стена леса раздвигалась и, наконец, показалось на глаза само капище за частоколом заострённых брёвен. Перед образом самого Велеса горел огонь. По сторонам щерились изваяния Перуна, Даждьбога, Мокоши и остальных богов.

- Сынок, посиди поодаль! – похлопал дед-провожатый Дубка по плечу.

Дубок с радостью согласился. Да рванул прочь так резво, что и сам старик улыбнулся.

- Садись к огню, друже.

«Товарищи, кворум сегодняшнего заседания присутствует. Позвольте считать заседание комитета ворожцов языческой Руси открытым.

- Неспокойно нынче, собратья, – после недолгого молчания тишину нарушил древний старик с окладистой бородой. Глаза старика были такими острыми, что Ивану показалось, будто они сверкают много ярче, чем положено в таком возрасте. – Земля волнуется, люд неспокоен. Тревожно мне, други. Престранные дела творятся на нашей земле. Чую зло великое, что собирает свою жестокую жатву…

- Истинно говорю, вам, седобородые, перуновцев то кровавые проделки! – вскочил со своего места другой старец, худой, угловатый и нескладный.

- Сядь, Ласий, сядь! – жест старейшины был более чем красноречив. – Может и так. А может и нет. В кровавую бездну низвергнут Русь смута и злой умысел.

- Князья в недоумении, – встал другой старик с пегой бородой, плечистый и коротконосый, будто боксер. – Тоже не дети безвинные, а и те за голову схватились! Если норманны обозлятся да голову потеряют, что тогда?

- Война вспыхнет, вот что будет, - вздохнул старейшина.

- Полоцкий князь делает всё, что в его силах. Разве что выше головы не прыгает. Землю носом роет, всё следы ищет. Ан пусто. Ни следа, ни видока. Пусто. Будто канули.

- Земля волнуется. Давеча трясло, как в лодье на море. Думаю, как раз перед разбоем на норманнском караване. Чуяло место беду. Да разве можно было поспеть? – встал еще один участник «конгресса ворожцов», как собрание тут же окрестил Иван.

- А я… а мне… а меня малость не порешили, пока сюда шёл, - Молодец поднял руку как в школе. – Чудом жив остался. Еще чуть – на горле мне проделали бы второй рот. Улыбался бы сейчас глоткой в небо.

Старики как один повернулись к молодому ворожцу, нахмурились, осенились обережным знамением.

- Порешить хотели? – переспросил старейшина.

- Именно! Аккурат на пути сюда.