Верравия. Ключ Отца

Да что ж такое? Ладно, зайдем совсем с другого бока:

 — «Айв сиин зе ворлд, дон и тол хад май кэйк нау».

 — Было… — зевнул Гиацинит.

И попса импортная не зашла. Ладно, надо думать, а не стрелять пушкой по воробьям, а то трактирщик уже теряет терпение. Так-с, кто у нас играет в Верравию? В большинстве своем богатые взрослые люди или молодые мажорики, лотерейщиков в расчет не беру. Что слушают и, соответственно, могут петь первые? Шансон, «Любэ», народно-застольные. Их с негодованием отметаем. Теперь мажоры — зарубежная и наша попса, рэп (слава Аллаху и Огулису вместе взятым, он обошел меня стороной!), хотя вот «Чайфа» тоже, по ходу, исполняют.

Значит, надо бить по уникальности.

 — «Ходила княгиня по крутым горам, ходила она с горы на гору,ступала княгиня с камня на камень, ступала княгиня на люта змея, на люта змея, на Горыныча. Кругом ее ножки змей обвился…»

Если худо-бедно начало я еще помнил, то потом некоторые слова пришлось вставлять скорее по смыслу, нежели в рифму. Да и мотив, думается мне, изначально был совсем другим.

Ну уж извиняйте. Исполнил как смог.

— Чудесно, чудесно. Позвольте полюбопытствовать, что это?

— Древнерусская песнь.

— Изумительно. Просто изумительно. Вы по праву заслужили это, — Гиацинит протянул мне ключ.

Вы получили доступ к комнате под чердаком на двенадцать часов. 

— Может, вы знаете что-нибудь еще из древнерусских песен? — заискивающей улыбкой кота из «Шрека» спросил трактирщик.

— Знаю, естественно, но соловья баснями не кормят, милейший.

— О чем разговор? Все что хотите.

— Ну тогда…. «Жил да был на земле храбрый человек Аника. Много он полонил, много он покорил царей и царевичей, королей, королевичей…»

Балладу про Анику-воина я знал ну совсем плохо, поэтому на второй минуте стал откровенно врать. Помнил лишь, что закончилось все не очень, и он вроде умер, поэтому свел все к этому. Но неискушенный до Древней Руси Гиацинит был в восторге. 

Спустя полчаса я завалился в каморку под самой крышей, по которой зло барабанил дождь, и кровать сразу прыгнула мне на грудь.

Эх, хорошо! Гастроли прошли на ура — меня не только накормили, напоили и спать уложили, так еще заставили петь в кредит, то есть за счет завтрашних приемов пищи и ночлега. Конечно, прекрасно, но надо все-таки деньгами разжиться.

Я потыкал на татуировку в надежде, что Сетта откликнется, что Сетта придет, что Сетта меня непременно найдет. Глухо. Ладно, тогда спать.

Разбудил меня настойчивый и громкий стук.