Порталов Дол

Не дожидаясь, пока священник произнесет новое заклинание, Сальмо рванулся в сторону. Ему удалось укрыться за кроватью за миг до того, как клирик произнес заклинание.

- Игтхал-наад! – молния с треском расщепила одну из опор балдахина.

Охотник прекрасно разумел, что в схватке с магиком у него почти нет шансов, посему таронг решился использовать самое сильное из имеющихся в его распоряжении средств. Не высовываясь из-за ложа, Сальмо швырнул в направлении клирика «маосарский гром».

Чудовищный удар сотряс дом Зариры.

Прокатившаяся по комнате волна отбросила постель гторхи, а вместе с ней и Сальмо, к стене. Слаженная из тяжелых балок кровать должна была расплющить охотника, но сего не произошло, ибо взрыв разметал ложе торговки на куски, не причинившие карлику серьезного вреда. Вестимо, таронги отличаются небывалой стойкостью, их толстые кости не так-то просто сломать, а медная, прокаленная беспощадным южным солнцем кожа способна выдерживать нестерпимый для иных рас жар. Именно на эти унаследованные им от предков качества и полагался Сальмо, бросая «маосарский гром».

Исполинским молотом обрушившийся на жилище торговки оглушительный грохот сгинул в море звенящей тишины. Озарившая сознание охотника белая вспышка враз выжгла все мысли и чувства, спустя краткий миг сменившись непроглядной тьмой. Таронг лишился сознания.

Сальмо не шибко надеялся пережить выброс заключенной в глиняном сосуде разрушительной энергии. Видно, гторх увернулся от кинутого таронгом снаряда и тот, пролетев сквозь открытый дверной проем, разорвался в коридоре, извергнув в спальню Зариры лишь малую толику своей мощи.

А быть может, клирик успел применить какие-то защитные чары, кои значительно ослабили силу «грома».

Сметающей все на своем пути лавиной нахлынула боль, давившая, рвавшая, пронзавшая каждую мельчайшую частичку его тела. Мгновением позже он ощутил наводнивший комнату обжигающий жар. Таронг чувствовал, как истлевают его волосы, и покрывается пузырями ожогов кожа. Сальмо захотелось завыть, застонать, однако вместо этого он зашелся в приступе кашля, с удивлением обнаружив, что не слышит собственного перхания.

Лишь ценой невероятных усилий охотник заставил себя открыть глаза. Ныне в помещении, некогда являвшемся роскошной спальней, было куда светлее. Ярко ранженвые языки пламени с остервенелой жадностью пожирали обломки дверей и мебели. Комнату заволокло густым жирным чадом, распространявшим окрест едкий запах гари.

Гторх-клирик сгинул без следа.