Магия - не для оборотней. Часть 1

В Совете ему принадлежат только пять голосов (Двадцатая долго объясняла мне, что это значит). У прочих – по одному. Но вместе они могут воспрепятствовать любому решению правителя.

- Странно у вас тут всё устроено, - сказал я. – Трудно будет к такому привыкнуть.

- Нам уже не нужно ни к чему привыкать, Вжик, - сказала Двадцатая. – Нам осталось жить двести тридцать девять дней. Вряд ли больше. А в столицу мы попадем только для того, чтобы там умереть.

- На Арене?

- Да. На Центральной Арене Селены.

- Она большая?

- Кто? Арена? Никогда там не была.

Но говорят, что на ней помещаются больше пятидесяти тысяч зрителей. А во время Битвы Огней там всегда аншлаг.

- Ан… что?

- Аншлаг – это значит, что нет свободных мест, - сказала Двадцатая. – Прости, Вжик, что использую в речи непонятные тебе слова. Иногда я забываю, что ты варвар из северных королевств и имперский язык тебе не родной. Это все потому… Знаешь, а ведь Гор прав: ты ведёшь себя не как дикарь. Да и речь у тебя слишком правильная для дикаря. В ней иногда проскакивают словечки, которые варвары знать не должны – они им ни к чему.

Такие и в столице не каждый знает.

Я улыбнулся. Но промолчал. Не стал рассказывать, что заучил наизусть текст из книги о приключениях Линура Валесского. Именно там я нахватался слов (их значение мне объяснил отец), которыми еще в поселении удивлял друзей.

- Что такого смешного я сказала?

- Ничего.

Двадцатая ущипнула меня.

- Ты не улыбайся, Вжик, - сказала она. – И не обольщайся. Твоя варварская натура тоже дает о себе знать.

Часто! И в разговорах и в поведении. И пусть мне это нравится: люблю сильных дикарей – есть в вас то, что сводит женщин с ума. Но клановые сборища тебе лучше не посещать.

- Это ещё почему? – спросил я.

- Там будут над тобой потешаться, Вжик. Твоя главная проблема в том, что ты слишком эмоционален. И все твои эмоции легко читаются на твоём лице. Столичные снобы будут всячески показывать, что ты недостоин их общества. Попытаются тебя унизить, чтобы полюбоваться твоей реакцией.

А ты им этого не простишь. Сломаешь руки. И угодишь в тюрьму. А преступления против клановых у нас караются только двумя способами: рабством или казнью. Впрочем, тебе это уже не грозит. Мы с тобой и так рабы, время жизни которых неумолимо истекает. Но… знаешь, Вжик, если захочешь, я могу поработать над твоими манерами. И пусть они тебе не пригодятся, но ты умрешь на Арене, умея говорить, как настоящая столичная штучка. И отучу тебя выставлять мысли и эмоции напоказ.