Верравия 2. Сумеречный пет

– Борг, не забудь, о чем договаривались! – Крикнул я, боясь, что гно сейчас однорукого, извиняюсь, уже безрукого, в порошок сотрет.

Крушиголов остановился, тяжело дыша, и мотнул головой, мол, давай, заканчивай. Лич даже не пытался подняться. Видимо, есть еще у гно какой-то навык, который калечит врагов.

Направил стрелу в помятую голову, вложил Прицельный выстрел и отпустил тетиву.

Вы убили гнома-лича.

Искра выпила душу врага. Наполнение Искры 8/10.

Тактика оказалась действенной. Сначала Борг агрил личей, что, кстати, ему очень не нравилось, а я бегал, прячась за Крушиголова, пока не отсеку руку с посохом.

Не самый умный план – рассказывать о нем на фестивале молодых и успешных бизнесменов точно не буду – но действенный. На исходе последнего лича я мысленно приготовился к фанфарам.

Вы убили гнома-лича.

Искра выпила душу врага. Наполнение Искры 10/10.

Дождитесь сумерек и активируйте Искру.

А я уж думал, что прямо сейчас все и произойдет. Ладно, сумерки, так сумерки. Тем более, надо полагать, ждать недолго.

– Борг, – окликнул я гно, подбирая высохшее сердце и золото. – Хватит пить свою бодягу, бери сапоги и меч с лича. Возвращаемся в Бампас. И скорее, надо еще до вечера успеть!

 

***

 

Москва, ул. Тверская, квартира Гурьева Михаил Геннадьевича.

 

Конечно, Еж понимал, что ему может не хило прилететь за поздний визит – Геннадьич ложился спать около десяти, за очень редким исключением, – но оно того стоило. Новенький Отис мягко раздвинул створки и выпустил своего пленника на мягкий дорогой ковер.

Паша остановился у рамок металлоискателя, оставил пистолет с ключами и прошел вперед – вокруг тихо, лишь цепкие бультерьерные взгляды личной охраны шефа проводили его до двери. Не стали обыскивать, и то ладно, Еж чувствовал, как после недавнего покушения пошатнулась его репутация. Надо было срочно вернуть былое расположение.

– Михаил Геннадьевич, – после короткого стука приоткрыл дверь, но не вошел внутрь. – Михаил Геннадьевич!

Подождал немного, все-таки шефу принадлежит весь этаж, который он перепланировал на свой вкус – пока услышит, отзовется.

Хотел было вновь подать голос, но услышал легкий шорох сминаемого шелкового халата.

– Минуту, – голос показался то ли неуверенным, то ли растерянным.

Еж прождал минут пять. Конечно, не в его положении жаловаться, но настроение у Паши начало портиться. Наконец по мраморному полу зашлепали тапки, и встревоженный Геннадьич открыл дверь настежь.