Верравия 2. Сумеречный пет

Я заикнулся было про пастбище (под землей, среди камней), но сотница уже бодро зашагала вперед. Налетевшие на меня гно, пару раз хорошенько наступившие кованными сапогами на пятки, лишний раз промотивировали догонять спутницу. 

Мы двигались довольно быстро, минуя резкие низкие повороты, взбираясь вверх по крутому склону. Внезапно перед нами выросла широкая площадка с воротами, каким-то чудом втиснутыми в узкий ход тоннеля. Видать, немало пришлось тут гно поработать, борясь с упрямым камнем.

По бокам ворот были проделаны отверстия, в которые высунули свои острые носы заряженные баллисты. На стенах у самых бойниц поглядывали куда-то вдаль рядовые бойцы (это я понял по отсутствию наплечников) с арбалетами. Нас приветствовал рослый даже для местного люда десятник, опираясь на двуручную секиру с чуть укороченным древком.

– Эу, – кивнул он моей спутнице, – нас уже меняют?

– Нет, Барбадух. Мы на пастбище. Как там?

Десятник недоверчиво посмотрел на меня, но все же на вопрос вышестоящего чина ответил.

– Пока все тихо, но вчера, ближе к вечеру, со стороны прохода слышался странный шум. А сегодня мы нескольких овец недосчитались.

– Слышала, – кивнула Эу. – Вот мы и посмотрим, открывай ворота.

Барбадух едва кивнул своим солдатам, внимательно слушающим каждое слово и замершим в ожидании, как те бросились отодвигать тяжеленный засов. Проржавевшие петли заскрипели, стоном прокатившись по сводам тоннеля, и в лицо ударил свет.

Нет, не тот, яркий солнечный, а какой-то приглушенный, но после привычной темени заискрившийся тысячами лучиков.

– Будьте осторожней, – сказал нам вслед десятник.

– Барбадух, я не первый раз спускаюсь на пастбище. Хватит попусту сотрясать воздух.

При этих словах гно-переросток покраснел, а все воины, включая его собственных подчиненных, звонко расхохотались.

– Его полное имя Барбадух Ветрогон, – пояснила Эу. – Так пошло, что у них в роду определенные физиологические особенности.

Еду плохо переваривают.

Она говорила еще что-то, но я почти не слышал, увлеченный видом на пастбище. Острые пики скал были покрыты клочками сочной изумрудной травы, беспокойная речка бурлила далеко внизу, белые, чуть шевелящиеся пятна, изредка блеяли и переходили-перескакивали с камня на камень. Пастбище походило на необъятный, давно умерший вулкан, где вместо застывшей магмы вдруг оказались куски разбросанной, но плодородной земли.