Верравия 3. Вторая столица

Латрон читал не без любопытства, насколько я понимал физиогномику гуманоидопобных ящеров, но все же кричать «прости, брат, дурака» и в объятия кидаться не спешил. Но все же я понял – лед растоплен, теперь надо действовать совсем аккуратно. Откупиться? Денег Латрон не возьмет. Да, они ему нужны, кто в здравом уме от них откажется? Но от меня точно не возьмет. Это лишь утвердит его в мысли, что я мажор. Зато есть у меня кое-что, способное его заинтересовать.

– Хло, поди сюда.

Фейра быстрой тенью появился справа. Я наклонился над его ухом. Хло удивленно посмотрел на меня, будто на вскидку определяя низкий уровень ай-кью хозяина, но все же руку в мой рюкзак опустил. Пошарил минуту и вытащил на свет его. Предмет, бывший нам совсем без надобности.

– Ты где это взял? – Впился в Кинжал тени Латрон.

– Сбил с одного моба, – вполне откровенно ответил я, не вдаваясь в детали, что тварь была, как сказал бы Марк, немножко мертвой. – Хочешь, станет твоим?

Голгора не потянул руки к оружию, а посмотрел на меня, явно ожидая дальнейших условий.

Понимал, что бесплатный сыр бывает только, если твой отец владелец сыроварни. Ох, не глуп был он, явно не глуп.

– Ты прекращаешь меня преследовать. Это не мир, скорее нейтралитет. Я не прошу становиться друзьями, скажем так, начнем все с чистого листа. И…

– Что и? – Не сводил взгляд Латрон с кинжала.

– Ты ответишь на несколько вопросов, – не удержалась Света.

– Я доносить ни на кого не буду, – дернулся голгора, схватившись за значок своего клана.

– Мы и не просим, это касательно твоего задания насчет меня.

– Ну что надо? Спрашивай, – все еще неодобрительно отозвался Латрон.

– Ты сначала скажи, согласен или нет.

Голгора не то чтобы задумался, скорее смотрел на меня, оценивая правдивость всего вышесказанного. Выбор у него, конечно, был. Подумаешь, очередная смерть. Да, приберем его барахлишко, но ничего, найдет новое.

Это дело такое, наживное. Но вот Кинжал тени, думаю, внес серьезный дисбаланс во внутренние установки Латрона. Можно много кричать о справедливости и невозможности мириться с различными пороками, но вот только у тебя появляется нечто ценное, материальное, с чем не хочется расставаться, постепенно начинаешь относиться ко всему более терпимо и лояльнее, боясь это потерять. Уж сколько раз такое видел.