Тени Уничтоженных Империй II. Тень Надежды.

Стенли сел на солому и уставился на дверь. Но перед его глазами было не тёмное дерево, окружённое мокрыми камнями, а леса и поля, и дом. Во дворе играли дети, а молодая женщина несла корзину с постиранным бельём. Со стороны леса раздавалось пение птиц, сливаясь в причудливую мелодию, а яркое солнце ласкало своими лучами весь мир вокруг. И сам он, стоя и держа мотыгу в руках, щурился, смотря на свою семью. Семью, которой у него уже никогда не будет. Теперь она есть только в его мечтах.

Снова послышались шаги и снова они прошли мимо.

Скрипнула дверь, затем ещё одна, а за ней ещё. Наконец, звук шагов приблизился к его двери, послышался скрип отворяющегося засова, и дверь открылась, разбивая волшебную картину его мечтаний. Снова свет факела ударил по глазам, но на этот раз тюремщик решил с ним заговорить.

– Эй, ты! Ты ещё жив?

Стенли не пошевелился, думая, что всё это ему могло почудиться. Тогда тюремщик вошёл в его тесную камеру и пнул Стена ногой. Раздался лязг цепей, по которым он попал и этот звук привёл Стенли в чувство.

– Живой, – заключил тюремщик. – Вставай, пора на выход.

"Вот и всё, – подумал Стен. – Дождался. За мной, наконец, пришли". Он поднялся на дрожащие ноги и посмотрел в глаза тюремщику.

– Чего уставился? – спросил его тот. – А ну, выходи, а то так и сгниёшь здесь, – с этими словами тюремщик схватил Стена за цепь, которой были скованы руки и легко вышвырнул его из камеры.

Стенли удивился его силе и, оказавшись в коридоре, он пополнил ряды других заключённых.

Взглянув на них он понял, что мало чем отличается от исхудавших замученных мужчин, разряженных в изодранные лохмотья. Их сопровождали восемь охранников, вооружённых кинжалами, так что о попытке бегства сразу можно было забыть.

– Давай двигай, – толкнул его в спину тюремщик и их нестройные ряды зашагали по сырому камню подземелья.

Они прошли по тёмным коридорам, поднялись на один этаж и попали во внутренний дворик.

Там их ждали несколько человек, которые сразу обернулись, услышав бряцанье цепей.

– Вот все, кто остались у нас, – обвёл их рукой пухлый человек, обращаясь сразу к двум людям, явно пришедшим откуда-то издалека.

– Как то они не очень, – прищуриваясь, вымолвил тот, что был в шляпе.

– Да, какие-то они у вас дохлые, – добавил второй, в зелёном плаще, пристёгнутом к кожаной куртке на серебряные застёжки.