Воронов дар. Играя с судьбой

Мы с Бориславом обменялись злыми взглядами.

— Вы же, княжич, — Платон Иванович вперил в меня полный неодобрения взгляд, — очень подвели свою бабушку, и вам должно быть вдвойне стыдно. Она так надеялась, что вы будете себя вести благоразумно.

Я не отвечал, только кивал, уже мысленно представляя, какую сегодня мне истерику закатит бабка.

— А что за наказание? — нерешительно спросил Борислав, снова бросив в мою сторону ненавистный взгляд.

— Вы уже старшеклассники, и как в младших классах, давать вам дополнительные часы самостоятельных занятий я не могу, — развёл руками директор, поджав недовольно рот.

— Поэтому для вас — общественный труд на две недели. После уроков будете помогать учителям, проверять домашние задания и контрольные работы младших классов, а также будете помогать Агафье Трофимовне в библиотеке. Она дама пожилая и не может доставать книги с верхних полок, вы же отсортируете их и внесёте в журнал.

— Почему я должен это делать?! — громко возмутился Григанский. — Мои родители оплачивают обучение не для того, чтобы я у вас тут пахал за просто так.

Платон Иванович тяжело вздохнул:

— Таковы правила школы, княжич. И ваши родители с ними согласились, отдавая вас сюда.

Борислав поморщился, уставил мрачный взгляд на собственные ботинки.

— Незачем так переживать, — сказал директор, — в наказание вы получили не черновую работу, а такую, которая вас научит дисциплине и направит вашу неуёмную энергию на всеобщее благо. А также у вас двоих будет время подумать над своим поведением и, возможно, помириться.

А теперь отправляйтесь в класс. Отбывать наказание начнёте с завтрашнего дня, Аглая Святозаровна введёт вас в курс дела.

Нам ничего не оставалось, как покинуть кабинет директора. Наказание, конечно, хуже не придумаешь, несколько часов с Григанским наедине — то ещё удовольствие.

Всю дорогу до класса мы сторонились друг друга и шли в молчании. Аглая Святозаровна, словно надзиратель, следовала за нами по пятам, видимо, опасаясь, что мы можем ещё что-нибудь выкинуть и снова сцепимся.

Я то и дело ловил на себе злобные взгляды Борислава, казалось, он хочет отвесить ещё какую-нибудь колкость, но всё же не решился в присутствии учителя.

Когда мы вошли в класс, одноклассники тут же замолчали, с интересом уставившись на нас. Я проследил за растерянным взглядом Григанского, который таращился на собственную парту. Меня же тут ожидало приятное удивление — Миланы там не оказалось, она пересела ко мне и, заметив, что я смотрю теперь на неё, весело улыбнулась.