Орсо

Мне было трудно оценить вес камня со столь значительно расстояния, однако вспоминая тот факт, с каким трудом я поднимал вишневую косточку, непроизвольно чувствовалось уважение. Ощутимо слабее были инквизиторы с изображениями на плащах, напоминающими пальцы, они осыпали ряды нежити огненными и воздушными атаками, пускай и гораздо слабее, чем городской маг воздуха, однако их было больше десятка, и работали маги сообща. Вот только тут я заметил, что не у всех магов на плащах изображались пальцы. По крайней у двоих на плащах были изображены глаза, по крайней мере, что-то похожее.

Эти двое не участвовали в истреблении, вместо этого они жестами, возможно и словами указывали на место, откуда через несколько секунд появлялась новая волна крыс, будь то переулок, дом или даже ход под землёй.

Выводы напрашивались сами собой. Да, похоже, я был тем, кто спровоцировал вторжение нежити, но откуда они взялись? Да ещё в таких количествах? Нежить была дикой, на мой взгляд, но может, кто помог ей накопиться? Но не это было главным, на основе наблюдений я предположил, что инквизиция обучается крайне специализированно.

Пальцы боевые маги средники, кисть руки тянет на командира и по силе и по положению, а вот глаза вызывали беспокойство у меня больше всего. Если мои догадки верны, от них надо держаться ещё дальше, чем от остальных инквизиторов.

Наконец мы вышли на улицу, сплошь заваленную крысиными трупиками.

- Ты знаешь, где можно найти кого-то из твоих родственников? - Обратился я к девочке. Конечно, был риск, что всех пожрали крысы, но это было худшим вариантов, сформулированным моим сознанием.

Однако я ошибался.

- У меня больше нет родных. - Грустно сказала девочка, и прежде чем я успел осознать смысл этих слов, девочка убрала скрывающий шею платочек, обнажая рабский ошейник.

- Только хозяин... - Затравленно сказал ребёнок, от чего я выругался чисто по-русски.

- Что вы сказали? - Стареем, я старше её всего лет на пять, а со мной уже на "вы".

- Это не местный диалект. Дай посмотрю ошейник.

- Я всё понял. Девочка беглянка. Об этом говорили и исходящие от неё эманации боли, что говорили о скрытых травмах, и болезненная худоба и слабость - все, что я проглядел в своей охоте на нежить. Ошейник действительно был рабским, однако, к счастью он не оправдал мои худшие опасения, и не включал ничего вроде рабской покорности, да и само плетение было достаточно примитивным. Осмотрев внимательнее плетение, и символы вокруг ошейника я лишь упрочнился в своих выводах.