Княжий сын. Отцовский меч

Клинок тоже был коротким, ладони в четыре с половиной, и тяжелым. Даже тяжелее, чем тот, который я снял с Федьки Широкого.

И только мы вышли на площадку, как литовский боярин бросился на меня. Меч у него был длиннее, да и руки тоже, зато я мог отражать его удары с обеих сторон - щитом и собственным оружием. Первые полдесятка ударов я отбил, от еще одного уклонился, после чего попытался проскользнуть вдоль его клинка своим и контратаковать, как делал это уже не раз на тренировках, но не успел и чуть не получил кончиком лезвия прямо в живот.

Так быстро среагировать не успел бы даже Игнат.

Пришлось с силой отбить клинок и уйти в глухую оборону. Оставалось надеяться, что боярин выдохнется, но этого никак не происходило. Мы продолжали кружить вокруг друг друга, удары сыпались с разных сторон, и я каким-что чудом умудрялся парировать и уклоняться от большей части из них, но прекрасно понимал, что еще немного и просто упаду на землю от усталости.

И тут я осознал, что звон клинков снова сливается в мелодию, но только вот веду ее не я, а боярин, поэтому вплести свою долю в это звукосплетение у меня не выйдет.

Зато я как будто заранее знал с какой стороны будет нанесен следующий удар и понимал, под каким углом нужно подставить щит или лезвие клинка, с какой силой нужно отбивать.

А потом, наконец, решился действовать, резко отскочил назад, а когда Бронислав сделал шаг вслед за мной, швырнул щит ему в ноги. Это заставило боярина замешкаться всего на пару биений сердца, но и их хватило, чтобы прервать стройную мелодию и перехватить инициативу.

Резким ударом я отбил в сторону меч литовца и, вывернув ладонь, кольнул его в грудь. Потом еще раз, даже не пытаясь соразмерить силы, и тут же отпрыгнул назад и опустил меч, пытаясь дать понять, что считаю поединок законченным.

Честно говоря, я и сам испугался того что сделал. И того, что ввязался в поединок с чужеземным боярином, и того, что победил его, пусть и не умением, а хитростью. А это может быть еще обиднее.

На подворье стояла полная тишина, даже псы в овчарне, до этого весело брехавшие, замолчали.

Бронислав продолжить бой не пытался, а только морщился, потирал грудь и смотрел на меня с удивлением. Похоже, сильно я ему врезал.

И тут тишину нарушил смех боярина Сергея. Покачав головой, он проговорил, даже не пытаясь сдержать ухмылки:

- Хорошо, что у вас в Литве селяне так не умеют. А то не им, а вам пришлось бы к нам бежать.

Бронислав покраснел, костяшки пальцев на рукояти меча побелели.