Княжий сын. Отцовский меч

- Еще боярин Лука Филимонович, - добавил я. - Но за ним мы вряд ли пойдем, у него даже не ватажка, а боярская дружина.

- Не Филимонович, а Филиппович, - поправил меня Сергей кивнул и как-то нахмурился. - Этого знаю. Справный боярин был, и князю Кириллу слуга верный. И дружина у него действительно сильная была, когда мы в последний раз виделись.

- Аниська сказал, что его сын кого-то из служилых людей убил. А когда его на плаху потащили, Лука с дружиной сына отбил.

- Ага, убил, - Бронислав отложил обглоданную куриную кость и хлебнул чего-то из большого кубка светлого металла, слизнул капли с усов.

- Это как? - не понял я.

- Да спор у них вышел, - Сергей неодобрительно посмотрел на литовца и продолжил. - По поводу лужка одного лесного. Луке селяне пожаловались, что боярин, земли которого по соседству находились, лужок этот под себя забрал. Сынок его - Никитка, разбираться поехал, а там ссора случилась.

- А за что его на плаху потащили тогда, если за дело убил? - спросил я.

- Так он его зарезал именно. Мог суда наместника просить, не безродный же. Мог соседа на месте на поединок вызвать, раз тот оскорбил его, никто и слова бы не сказал. По закону было бы. А так - он против закона пошел.

- Так что, если поймают их живьем, то головы обоим отрубят, - сказал Сергей. - С учетом, сколько народа они порубили, когда из усадьбы прорывались.

- Еще четверо клеймённых были, - вспомнил я. - Ну те, которые…

- Хватит! - ударил по столу кулаком литовец. - О таких вещах среди приличных людей не говорят! А тем более за столом!

- Охолонь, Славка, - остановил его Сергей. - Да, Егор Стужа с дружками. Этих бы живьем взять, да посмотреть, как они у палача на дыбе верещать будут, когда тот им плоть станет крючьями рвать…

- А почему боярам головы отрубят, а Стужу с остальными пытать будут? - не понял я.

- Так бояре, пусть и разбойники, но благородные люди, - терпеливо разъяснил Сергей. - Вешать их, как обычных воров, нельзя. А те - зверье-зверьем. Так что только на дыбу.

Судя по лицу Бронислава, он предпочел бы не продолжать этот разговор, но волновала его отнюдь не жестокость пыток и казней, а то, что речь идет о Чернобоговых слугах.