Верравия 4. Сердце Империи

Почти все выбирали людей или драманов, поэтому многие представители лесного народа в кланах, если не стали знакомыми, то как минимум примелькались. И этого засранца я видел. В «Лепреконах».

Лок в перипетиях и сложностях клановой политики разбираться не стал. Он взмахнул рукой и опустил ее ладонью вниз, словно прихлопывая муху. И сработало. Чай, Перворожденный не хвост собачий, поднакопил силы. От диверсанта осталось одно мокрое место. В прямом смысле – бурое, мокрое место. Лишь посох откатился в сторону.

Бог повернулся, сердито сдвинул брови и произнес.

– Исправь все.

И пошел как ни в чем не бывало наверх. Вот нормально, исправь. Я же не ломал, в конце концов. Что сделать, цемент, что ли, достать и замазать трещину? Ох, как не вовремя, как все не вовремя.

Москва, кабинет владельца компании Verravia Corporation, Гурьева Михаила Геннадьевича.

От неподвижного сидения у Ежа затекла спина. Он бы и был рад встать, но боялся нарушить ту гнетущую атмосферу, которая возникла в кабинете. Точнее, опасался, что внимание шефа вдруг обратится на него.

Поэтому сидел, терпел, старался превратиться в статую.

Хрен его знает, что творится в голове Геннадьича. Тот уже второй час сидел, уставившись в одну и ту же точку на стене. Если он ее гипнотизировал, то получалось плохо, потому что с преградой ничего не случилось, а вот если медитировал, то… то Паша задолбался тут сидеть.

Казалось, с каждым днем Геннадьич все больше отрывался от реальности. Вот эти его уже далеко не мхатовские паузы, превращающиеся в зависание в пространстве, пустой взгляд, осунувшееся лицо.

Если раньше к шефу ездили молоденькие девчонки для вполне понятных целей, потому что «мужчина остается мужчиной даже в преклонном возрасте», то теперь и это прекратилось.

Интерес босса угасал ко всему, что не касалось игры. Будто больше ничего и не существовало в этом мире. Достигни они завтра всех поставленных целей, еще непонятно, что будет с Геннадьичем. Может, и произойдет долгожданная перезагрузка, но вдруг все станет еще хуже? И превратится шеф в подобие овоща, который ест, пьет, спит, гадит, но машинально, лишь удерживая в себе крупицу жизни.

Посмотрел бы кто другой на него – отрешенный, согбенный, единственное только, слюна изо рта не течет. И все же же боялся пошевелиться Паша. Оставалось еще в старике нечто пугающее, опасное. Так обходят стороной уже смертельно раненого, но все еще дышащего хищника.

Телефонный звонок заставил вздрогнуть их обоих.