Паладин неприкаянный

Глинда, тьма тебя дери, почему так мало лапника? Орчиху бери и за лапником, бегом! Рик, смотри за костром!

Пришлось отойти к ущелью и делать вид, что охраняю лагерь. Просто лежать, пока все работают, не хотелось, потому я сел у обрыва и достал меч — давно пора было его почистить от крови и мозгов. Где-то слышал, что после чистки мечи надо вытирать насухо и протирать маслом, но масла не было. А ведь ещё ножны отмывать... Ну, это уже дома сделаю.

Дома? Как-то я быстро привык называть усадьбу Хильд своим домом. Ведь я ещё ей не признался.

.. Вроде взрослый мужик, но почему так сердце в пятки уходит? А если откажет? Нет, здесь нельзя торопиться. Подожду Марту, сначала поговорю с ней...

За трудными мыслями и неприятной работой я как-то проморгал Влада, появившегося из темноты. В руках у него был жестяной котёл, от которого приятно пахло грибами, а на спине — рюкзак с деревянной рамой; форму с медальками он не стал надевать. Новый глава убежища прокашлялся, привлекая моё внимание.

— Ты же теперь самый главный, Влад, разве тебе не надо командовать своим народом? Что ты тут делаешь? — спросил я.

Тот хмыкнул.

— Люди лучше работают, если им не звенят медальками над ухом, великий предок. А ещё меня просила подойти для разговора ваша жена.

И то верно, начальство людям надоедает... стоп, что он сказал?

— Жена?

— Уважаемая Хильд, конечно же, — Влад почесал лысую голову.

— Почему ты решил, что она моя жена?

Лысый «упырь» посмотрел на меня странным взглядом.

— Ну, она сильна, как великие предки, потому неправильно её называть верхней женой.

Верхние слабы, а Хильд сильна, значит, в ней есть кровь Последнего народа.

Из груди вырвался стон. Опять без меня меня женили.

— Что-то не так, великий?

— Не забивай голову, Влад, — раздался голос валькирии у меня из-за спины, — иди к костру, потом поговорим.

Влад исчез в темноте почти мгновенно. Я спрятал меч в ножны и поднялся с камня, но почувствовал крепкую руку Хильд на плече.

— Александр, останься.

Она убрала руку и села у обрыва, свесив ноги.

— Насколько помню, я велела тебе убираться из моей деревни, — сказала она, глядя в пропасть под ногами.

В сумраке было невозможно разобрать выражение лица девушки.

— Да. — я напрягся. Разговор как-то сразу пошёл не туда.

— Я рада, что ты меня не послушался. Спасибо тебе большое, что спас Тихань.

Могла бы всё это сказать и в лагере. К чему такая интимная обстановка?

— Конечно, зря ты оставил орчиху в живых. Но пока она проблем не доставляет, я не против. Вот Марта...