Паладин неприкаянный

— Спасать нас всех. Опять.

Валькирия отошла в сторону, как будто поникнув, и ничего не сказала в ответ.

Я с трудом обмотал рукоять тканью, взял меч в левую руку и попробовал повторить фокус:

— Уши всем закрыть! Звук! Вон!

Получилось неплохо.

Ну, то есть, вторую руку я не сломал. Оказалось, что ткань достаточно хорошо гасит отдачу... а ещё в этот раз я не стал кричать во всё горло, как идиот. Достаточно было тихого голоса, чтобы ощутимо двигать тяжёлые железные листы, разбросанные в разгромленном коридоре.

Я попытался убрать меч, но выронил его. Отдача оказалась достаточной, чтобы раздробленная правая рука заныла. Дара подбежала и подала мне упавшее оружие, помогая засунуть меч в ножны.

— С-спасибо... — говорить было трудно, от боли сводило зубы, — Хильд...

От моего обращения она вздрогнула, как от удара током.

— Мы сможем отпугнуть крыс... ай, больно же как! Или что там бегает. Но бить придётся тебе, я не смогу выдержать отдачу. Иди сюда, покажу.

Чтобы освоить звуковой удар, валькирии понадобилось меньше минуты.

У неё получалось и точнее, и лучше, и даже тише: даже во время ударов мы могли слышать верещание интеркома, в котором Сэвара требовала «прекратить вандализм». Конечно, это было неудивительно: Хильд всю жизнь воевала, а я только срочку отслужил, и то без всякой магии. Даже без розовых поней и кошкодевочек. Но всё равно как-то обидно.

...

Неграждан, кажется, распугали наши тренировки, но мы всё равно опасались столкновения. Может быть, они были глупыми и трусливыми, но они всё ещё были людьми, то есть — самыми опасными животными в мире.

Чтобы не проходить весь этаж насквозь, мы прошли к другой лестничной шахте. Ещё в коридоре был заметен сильный сквозняк, который вполне можно было назвать ветром; покалеченная рука заныла сильнее, и я стиснул зубы от боли. Хильд положила мне руку на плечо:

— Потерпи, потерпи. Дойдём до Тихани, Марта поможет.

Я скривился, пытаясь изобразить улыбку.

— Ты же хотела в Аррен меня отправить? Или тут оставить, чтобы далеко не ходить.

Может, прямо с крысами и буду жить, а то обратно подниматься — столько мороки.

— Я... Да... Но... Ты же останешься на праздник урожая?

Пожал плечами.

— Марта говорила, на мне и так всё заживёт. А ещё я в твоей деревне дурачка убил, слышала?

Девушка дёрнулась, как от удара в грудь.

— Из-за Глинды...

— Что? Нет, конечно. Он сам на меня напал, ещё бы я...

— Досточтимые! — оборвал меня Влад, — Мы подходим к шахте, очень прошу не шуметь.