Паладин неприкаянный

Он был прав: что бы ни скрывалось в этих стенах, лучше бы его не будить. Я захлопнулся и постарался идти тише. Когда же мы вышли на лестничную площадку, у меня пропал дар речи.

В предыдущей шахте пространство между лестничными маршами было достаточным, чтобы мог пройти грузовой лифт. Здесь же восьмиугольное пространство была настолько огромным, что в нём спокойно поместилась бы ракета. Такая ракета, на которой можно в космос летать. От перил до перил простиралось целое футбольное поле пустоты, и железная лестница не занимала пространство — а, скорее, сиротливо прижималась к серо-стальным стенам.

Ветер был настолько сильным, что едва ли не сбивал с ног. Светящихся лент на стенах почти не было, но края широких ступеней и перила были окрашены светящейся краской.

Влад был единственным, кто не открыл рот от удивления. Ну, он тут хозяин, не в первый раз такое видит.

— Влад, а помнишь, как я предлагал задушить убежище, заткнув вентиляцию?

— Конечно, великий.

Сразу было понятно, что ты хочешь спасти Последний народ, хоть мы и разозлили тебя гнусными обычаями.

— Нет, Влад. Я просто был идиот. Как это всё строили?

— Ты предок, тебе лучше знать.

— Не твоего собачьего ума дело, как строили! — взвизгнул интерком, — Заткнулись все, пока вас не услышали!

— Сэвара, ты, как всегда, образец вежливости.

— Ага, — поддержала меня Хильд, — Сэвара, тебе самое место в высшем обществе. Уверена, твои манеры впечатлят весь двор Аррена, и даже самого магистра в Латоке.

Готова одолжить тебе парадное платье, если расскажешь свои замечательные стихи командор-канонику Восмора.

— И если нас услышат при таком сильном ветре, то я орк.

Девушка прищурилась:

— Ну, если присмотреться...

Я не стал отвечать. Настроения шутить не было, от глупой шутки Хильд заныла пустота в груди. Интерком тоже замолчал.

Сэвара ответила лишь через несколько минут:

— Мне действительно приятно с вами говорить. Вы, хоть и туповатые, но всяко лучше жирного дурака.

..

— Зато мне неприятно. Ты можешь хоть пять минут не хамить?

— Извини, Лаврофф. Или лучше сказать, Александр?

Дошло наконец-то, что я не тот, за кого она меня принимает.

— Давно догадалась? — правая рука сама потянулась к мечу. Раздробленные пальцы уткнулись в рукоять, и я зашипел от боли.

В интеркоме раздался сухой кашель. Имитация смеха, что ли?

— Настоящий Лаврофф сюда бы не полез.