Паладин неприкаянный

Сколько времени прошло с начала дуэли? По моим ощущениями не больше пяти минут — а я уже вымотался. Во рту появился вкус крови, избитое тело пронзали вспышки боли, изнасилованные ускорением мышцы молили о пощаде, левая рука висела тряпкой, не в силах подняться и принять на себя ещё один удар. Я больше не пытался ударить Зигфрида, просто отмахивался от его атак потяжелевшим деревянным мечом, успевая отбивать только удары в голову. Как ни крути, это поражение. Хорошо, что это тренировочный…

— Дерись, слабак паладинский!

Марта? Вот уж не ожидал, что она за меня будет болеть.

— Александер! Держись!

Глинда. Держусь, Глинда, держусь. За воздух держусь.

— Ногами, ногами шевели!

Спасибо за совет, Игор. От тебя про ноги слышать особенно обидно. Только сил уже нет шевелиться.

— Кусай его!

Я бы укусил, если бы дотянулся. Но всё равно спасибо, Дара.

Это странно. В начале боя голосов я не слышал, как и остальных звуков. Значит моё ускорение закончилось. Почему тогда Зиг ещё не добил меня?

Я посмотрел на противника.

Снежная пыль осела, и я хорошо мог разглядеть противника, мокрого и исходящего паром на морозном воздухе. Неужели и у него закончились силы? Что тогда говорила Марта о паладинских умениях?

...

Кабинет Марты оказался тесной комнаткой. Тесной из-за того, что вдоль стен были расставлены шкафы — не с книгами, как я ожидал. С экспонатами кунсткамеры. Гербарии, куски древесины с грибковыми наростами, чучела птиц и мышей, кости и другие странные штуки. Впрочем, книги тут тоже были, хотя и в очень скромном количестве.

Зато хранились они в настоящем несгораемом сейфе, с толстенными стенками и огромным навесным замком. Как только на первый этаж эта махина не провалилась?

Центр комнаты занимал низкий стол, заваленный точно таким же барахлом, как и шкафы. Возле стола располагался диванчик, с недавнего времени ставший для Марты кроватью. Собственно, на нём Марта сейчас и сидела. А мы с Дарой — на коврике у входа.

— Итак, тема нашего сегодняшнего занятия: магические способности людей, виды магии по предрасположенности и применению.

Как бы Марта не язвила про то, что нас с Дарой учить — только время тратить, я видел, как ей нравится преподавать. В этом кабинете она явно чувствовала себя на своём месте.

— Опять в облаках витаешь, зятёк? Соберись. Дара! Не жевать на уроке! Аррр! Забери вас тьма, неужели нельзя относиться к учёбе серьёзнее?

Я покосился на орчанку. Дара невозмутимо смотрела перед собой, её клыкастая морда не выражала ничего.